— Я прибыла из-за моря, — продолжала я, пытаясь унять подрагивающие колени. Если бы знала, что это поможет, попыталась бы воззвать к разуму Ионы, но просить пощады, умолять, корчиться на полу, дабы сохранить жизнь, не собиралась.
Подняла подбородок и, содрав с себя простынь, дотронулось её краем до раны варты.
— Не сердитесь, я не хотела вас тронуть, я даже не поняла, как это получилось.
— Я удивляюсь тебе, дева из-за моря, — спокойным тоном, чуть заикаясь, ответила Иона и позволила прикоснуться к себе, не отпуская моей руки. — Но помни, что я мстительна и зла. Кто знает, кому Боги даруют победу при следующей наше встрече.
Она говорила это так обыденно, словно рассказывала историю. А я накрыла рану полотенцем и взмолилась Ненасытному Богу, кого почитала за истинного отца. «Помоги мне и сними рану, нанесённую твоей Силой, пусть мои руки не знают усталости, словно состоят не из плоти и крови, жил и мышц, а из чистого света и чёрного камня, из которого сделан твой алтарь».
Иона затихла и перестала всхлипывать. Кровь больше не струилась по щеке варты, она молчала, закрыв второй глаз, и так бы длилось бесконечно долго. Я не могла сказать, сколько прошло времени: час, минута или пару секунд, но дверь купальни распахнулась, и внутрь ввалилась куча народу.
Я продолжала молиться, чувствуя, что прерываться нельзя. Варта схватила мою руку, прижимавшую полотенце к её глазу, своими двумя чуть заметно сдавила пальцами.
— Что здесь случилось? — хрустальный голос скальды Лив сбил меня с молитвы, но я уже почти закончила. Губы шептали слова, перед глазами проносились картинки дома, когда я дитём впервые вступила под мрачные своды Храма Ненасытного Бога и получила ответ на свой вопрос.
— Всё, — прошептала и отняла руку с зажатой в пальцах окровавленной простынёй. Мужчины из стражи тут же схватили меня за плечи с обеих сторон и подняли на ноги.
Я осознала, что стою обнажённой под жадными взглядами челяди и их господ. Из скальдов здесь были только Славная Лив и её жених, мельком скользнувший взглядом по моему неприкрытому телу.
— Что ты сделала? Нанесла увечье моей варте? — теперь Лив визжала не хуже своей молочной сестры. — Вывести во двор и бросить в яму со змеями!
— Погоди, — спокойно перебил невесту Хемминг, встав за её спиной и положив руки на плечи хозяйке. — Сама посмотри, у твоей варты почти нет раны, а та, какая есть, ещё непонятно, с чего приключилась.
— Нет, мне не нужна фронна, которая опасна. Она бешеная собака, разве не видно?! — Лив пыталась сбросить руки скальда, словно придавливающие её к земле, но делала это с неохотой. — Иона, что она тебе сделала?
— Идите все вон! — Хемминг почти не повышал голоса, но все слушались его беспрекословно, я же застыла на месте, и когда стражники отпустили меня, чуть не упала на пол.
Да и упала бы, но каким-то образом Мектильда быстро оказалась рядом и подставила плечо.
— Говорите как есть, — успела шепнуть она.
— Моя скальда, она не далась мне. Она бесполезна для вас, — Иона снова заикалась, даже сильнее обычного. Она с поклоном подошла к сестре и всё старалась прикрыть ладонью больной глаз.
— Покажись моему целителю, — поджав губы, с тревогой в голосе произнесла Лив, но отступила на шаг, чтобы только не запачкать ненароком белое платье в чужом несчастье. — Немедленно иди, я навещу тебя позже!
— Как прикажете, Сиятельная!
Иона пятилась к двери, пока не скрылась за ней.
— А этих я пока брошу в подвал. Не спорь, здесь мой дом, — скальда обернулась к жениху, на что тот только пожал плечами. — Кажется, по их милости я останусь голодной и слабой.
Скальда дотронулась до броши из белого камня с аметистом в центре, также сделал и Хемминг.
— Я говорила тебе. Мои сны всегда правдивы, — захныкала скальда и прижалась к жениху, увлекая его прочь. Хемминг усмехнулся и бросил через плечо:
— Не только твои, Сиятельная. Боги иногда любят так шутить со смертными.
— Я тоже люблю шутить, Хемм, — скальда тоже посмотрела на меня исподлобья. В её красивых глазах я прочла лишь беспощадную злобу. — Я прослежу, чтобы вы обе нескоро вырвались на свободу.
Глава 12
Глава 12
1
— Она говорит неправду, госпожа, — руки Мектильды, одевавшие меня, всё ещё дрожали, но движения оставались отточенными и ловкими. — Сиятельная не забыла, что скоро смотр у конунга, где должны присутствовать все фронньер.
— Она только что хотела меня убить, — устало ответила я, чувствуя себя побитой камнями, но не униженной.
То, что мою наготу видели многие, не пугало: здесь фронньер осматривали не только карлы, но и целители, чтобы подтвердить: девушки здоровы и плодовиты.