— Простите, сэр. Я не хотела показаться грубой. Когда я нервничаю на кухне, мой рот работает сам по себе.
Он приподнимает одну выразительную бровь.
— Эта работа так напрягает Вас?
О, черт. Зачем я это сказала? Он подумает, что мне здесь не нравится, но на самом деле это не так. Я люблю свою работу. По-настоящему люблю. Я каждый день благодарю судьбу за то, что она у меня есть.
— Нет, сэр. То есть, да. Я имею в виду, черт возьми. О, Боже, простите.
Он приподнимает вторую бровь симметрично первой.
Я продолжаю ждать ухмылки, слова, чего угодно, что позволило бы мне сорваться с крючка. Потому что от этих глаз? От этого пристального взгляда? У меня подгибаются колени.
— Позвольте вернуться к теме. Я просто имела в виду, что работа приносит тот уровень стресса, при котором я процветаю.
Бишоп отвечает по-прежнему без улыбки.
— Я раньше работал на кухне; знаю, здесь можно услышать нечто более грубое, чем разговоры о груди.
Я схожу с ума, или мне только что показалось, что его взгляд опустился к моей груди? Обычно я бы сказала, что моему боссу не подобает вот так терять контроль над тем, куда он смотрит. Но затем я замечаю, что он несколько раз моргает, слегка качает головой, как будто ведет внутренний разговор с самим собой. Как будто он ловит себя на том, что смотрит на мою грудь, и теперь пытается остановиться.
Мужчины.
Знаю, что мне следует сделать прямо сейчас. Я должна небрежно блеснуть своим обручальным кольцом. Просто, чтобы дать ему понять, что я вижу, что он сделал, и что обо мне говорят. Мне следует это сделать, но этого не происходит. Я этого не делаю. Даже мой жених не ожидал бы от меня такого поступка.
Мой взгляд скользит вниз, к его руке, на которой я замечаю отсутствие обручального кольца, и мой мозг замечает, что там нет даже полоски от загара или бугорка. Интересно, ведь ему, должно быть, за 40. И почему меня это волнует? Какая разница?
Арман мудро снимает странное напряжение, повисшее в комнате.
— Сэр, чем наша кухонная бригада может Вам помочь сегодня? Они нечасто удостаиваются чести увидеть Вас.
Не сводя с меня своих больших карих глаз, он отвечает Арману:
— Мой самолет только что приземлился, и я умираю с голоду.
— Еда? Может, у нас что-нибудь найдется, — говорю я, и мои губы растягиваются в ухмылке, на которую он никак не реагирует. Но, кажется, я вижу, как его взгляд опускается к моему рту и быстро возвращается обратно. Нас разделяет только кухонный остров, и я могу подтвердить это выражение его глаз. За последние десять лет я обслуживала достаточно столиков и мероприятий, поэтому знаю, что вижу. Он голоден и раздражителен. Возможно, на грани срыва.
Бишоп, может, и не умеет шутить или даже улыбаться, но он по-прежнему обладает невероятной харизмой. Все взгляды тех, кто в данный момент не занимается измельчением или обжариванием продуктов, устремлены на него. У меня нет сомнений: в каждом городе земного шара женщины выстраиваются к нему в очередь, чтобы назначить свидание.
Теперь я потею сквозь китель шеф-повара из-за этих фактов и потому, что Бишоп Фрай ждет, когда я озвучу свое кулинарное предложение.
Я указываю на маленькие шоколадные горки, расположенные между нами, как солдатики.
— Это?
Я мысленно ругаю себя. Он, наверное, хочет сэндвич, а не десерт. Бишоп склоняет голову набок и смотрит на меня, потом опускает глаза и понимает, о чем я говорю.
— О! Нет, я бы не хотел портить Вам работу. Мисс...
— Уильямс. Шериз Уильямс. Я работаю здесь шеф-кондитером уже два года, и мне это нравится. — Я кладу свой кондитерский мешок и протягиваю ему блестящий шоколадный шарик. — Возьмите, я всегда готовлю дополнительно для персонала.
Я осознаю, что говорю, как только слова слетают с моих губ, и как раз перед тем, как эта маленькая истина слетает с губ Бишопа. Он бросает на меня мрачный взгляд, от которого у меня под воротником поднимается волна жара.
— Приятно сознавать, что мои сотрудники вдоволь наедаются сладостями, — говорит он.
Я задерживаю дыхание, надеясь, что Бишопа не беспокоит, что излишки товара попадают прямо в руки его сотрудников. Я работала со многими начальниками, которые не одобряли подобные вещи. Он может рассматривать это как помеху для своей прибыли.
Потом я вспоминаю кое о чем, что он должен попробовать.
— О! Подождите минутку, сэр! — я переключаюсь на режим шеф-повара-гика и прошу одного из сотрудников налить мистеру Фраю чашечку нашего собственного кофе, обжаренного на гриле, к шоколаду. — Вы должны попробовать их вместе, это невероятно.