Бишоп вопросительно смотрит на меня, приподняв бровь.
— Зачем мне врать?
Я усмехаюсь.
— Как бы это ни было печально, все, что ты для нее сделал, является отличной историей для знакомства. Ты ведь это знаешь, правда?
— Да?
Я с улыбкой киваю и, проводя рукой по его бедру, говорю:
— Угу.
Он снова прижимается своей головой к моей, и от его тяжелого дыхания я вся дрожу. Он притягивает меня к себе, но не думаю, что смогу стать еще ближе.
Бишоп губами скользит вниз по моей шее, покрывая кожу сладкими, нежными поцелуями.
Я мурлычу в ответ на то, как это приятно.
— Ммм, тебе следовало рассказать эту историю в первый же день. Ты мог бы украсть меня прямо тогда.
Бишоп тихо смеется и отводит ткань с моего плеча, оставляя чувственный поцелуй. Он покрывает поцелуями мои обнаженные лопатки, стягивая эластичную ткань вниз.
Его низкий рык разочарования отдается у меня за спиной, и он проводит руками по моим бокам. Бишоп приподнимает подол моего платья, ласкает кожу моих бедер и поднимается все выше, пока не помогает стянуть мое платье через голову.
И вот, уже второй раз за сегодня, я остаюсь в комплекте свадебного белья, а Бишоп все еще одет. Я нахожу ощущение своей уязвимости, когда моя обнаженная кожа соприкасается с его одетым телом, очень эротичным. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как твердая плоть упирается мне в бедро. Он наклоняется, чтобы соединить наши рты и языки, одновременно расстегивая крючки на моем лифчике сзади. Я вздыхаю с облегчением, избавившись от него.
Затем поднимаю руки, чтобы снова обхватить его за шею, моя спина выгибается, приветствуя прикосновения его рук, которые нежно обхватывают мою обнаженную грудь. Его слишком нежные прикосновения скользят по моим чувствительным соскам, останавливаясь, чтобы слегка ущипнуть и подразнить, вызывая хриплый стон из моего горла.
— Бишоп.
— Скажи мне, Шериз. Ты купила это для своей первой брачной ночи с ним?
Он опускает руки ниже, касаясь мягкого треугольника белого кружева.
Я задыхаюсь.
Он рычит.
— Я не должен быть таким, но меня снедает ревность. Отвечай.
С дрожью в голосе я отвечаю:
— Я думала о тебе, когда выбирала его. И ты заплатил за это. — И это правда. Я выбросила это из головы, но когда увидела подходящий комплект в магазине нижнего белья, то представила взгляд Бишопа и никого другого. Я не горжусь, но признаю это.
— Я старалась не думать о тебе, но...
— Я понимаю, милая, — говорит он, лаская мой животик, затем снова опускается, большой ладонью обхватывая мою киску. Я дергаюсь, инстинктивно прикусывая нижнюю губу.
— Это моя губа, милая. Отпусти. — Бишоп опускает руку между поясом моих испорченных трусиков и обнаженной кожей, пальцами проникая в меня. В то же время другой рукой ласкает следы, оставленные косточкой бюстгальтера. Даже когда я испытываю потребность в нем в такой интимный момент, он заботится обо мне.
Наконец, я перестаю кусать губу, и он захватывает ее своим ртом. Дразня, посасывая, покусывая. Я чувствую Бишопа повсюду. Вокруг себя, надо мной, между ног. А затем и внутри, когда он проводит пальцем по напряженному центру между моими складочками. Прикосновение вызывает еще одно облегчение, мое тело снова выгибается дугой, и я стону ему в рот.
Я почти смущена тем, как быстро мое тело достигает оргазма для него, но чувствую, как его эрекция становится больше, когда я вскрикиваю. Его руки на моих ребрах, на груди и везде еще больше продлевают пульсирующий оргазм. Поцелуи усиливаются, и я наслаждаюсь ощущением его проворного языка у себя во рту, в то время как мое напряженное тело обмякает в его руках.
Не говоря ни слова, Бишоп переворачивает меня на спину и откидывает в сторону мои испорченные трусики.
— Только посмотри на себя. Посмотри, черт возьми, на мою девочку, — рычит он, опускаясь передо мной на колени и облизывая пальцы. И тут я понимаю: он пробует меня на вкус. — Липкая, сладкая и полностью моя.
Его слова прокатываются по мне, каким-то образом вызывая еще большее возбуждение, еще большее желание.
Мне нужно больше.
Бишоп заползает на кровать и нависает надо мной, заключая в объятия. Мои ноги скользят по его бедрам, натягивая мягкую джинсовую ткань.
— Единственное место, где я могу указывать тебе, что делать, — это здесь, в нашей постели. Там, в реальном мире, ты — суперзвезда. Здесь ты — моя, и я могу делать с тобой все, что захочу.
Теперь все обретает смысл. Вот что делает настоящий мужчина, когда он влюблен. Позволяет быть собой и проявляет контроль там, где это важно.