Шериз поднимает на меня глаза и хлопает себя по лбу. По-видимому, она жалеет, что предлагает это, но, конечно, я не против. Больше всего на свете я хочу поговорить по телефону с человеком на другом конце провода.
Я протягиваю руку и жестом прошу ее передать мне телефон.
Вместо этого она протягивает мне один из своих наушников.
— Не возражаете? Слишком грубо? — она вытирает наушник о китель и протягивает его мне. Я беру у нее наушник, и наши руки задерживаются всего на секунду. Мой кончик пальца касается костяшки ее указательного пальца, покрытого мукой. Наши взгляды встречаются, и я наблюдаю, как она нервно прикусывает нижнюю губу. Мою, думаю я. Я хочу, чтобы она прикусила мою нижнюю губу. Только не свою и, уж точно, не этого типа по телефону.
Я прочищаю горло.
— Жених мисс Уильямс, я полагаю? Это Бишоп Фрай. Я с радостью отвечу на любые Ваши вопросы, которые могут возникнуть об отеле и размещении.
Мужской голос на другом конце провода выпаливает список вопросов, на все из которых я могу ответить даже во сне. Заученные ответы меня вполне устраивают; это позволяет мне сосредоточиться на лице передо мной. Ее голубые глаза находятся на уровне моих ключиц, и они внимательно изучают меня. Она осторожно улыбается мне, прикусив губу, — улыбка с закрытым ртом. Глаза полны сожаления о том, что мне приходится разговаривать с этим человеком. Я протягиваю руку и сжимаю ее плечо, чтобы заверить, что все в порядке. Я в порядке. Но останавливаю себя, моя рука застывает в воздухе. Я не могу дотронуться до сотрудника. О чем я только думаю? Чтобы сохранить лицо, я поворачиваю руку и делаю ей глупый жест, поднимая большой палец вверх, и киваю, говоря:
— Конечно. Все места забронированы, просто перешлите список гостей нашему свадебному координатору.
Оги отвечает:
— Мы с мамой все равно хотели бы увидеть это место. Только между нами, Уильямсы хорошие люди, но слишком снисходительны к своим пяти дочерям. Свадьба в Вегасе — это не то, что принято в нашем кругу.
Пока Шериз смотрит на меня своими большими, от которых тает сердце, глазами, это вполне убедительное заявление. Не говоря уже о милых ямочках на щеках, которые так и хочется поцеловать. Во-первых, какие странные, аристократические комментарии. Шериз — взрослая женщина; какое значение в данный момент имеет снисходительность или отсутствие таковой у ее родителей? Во-вторых, почему он не захотел посмотреть, где она работает, когда навещал ее раньше? Если бы я был помолвлен с этим возвышенным, состоявшимся человеком, то захотел бы знать все о ее увлечениях. А еще о семье из пяти сестер? Боже мой. И, наконец, что, черт возьми, он имеет в виду, говоря о наших людях? Я решаю затронуть самый важный аспект, применяя всю дипломатию, на которую способен, но не могу проявить к этому парню ни малейших усилий.
— Шериз — выдающаяся женщина с изысканным вкусом, и могу заверить Вас, что ее свадьба в «Орхидее» произведет фурор.
Возможно, я слишком сильно преувеличиваю ее великолепие. Перед ее же женихом. Молодец, идиот.
Оги издает странный хлюпающий звук.
— Вы имеете в виду нашу свадьбу. Мою и Шериз.
В его голосе по-прежнему звучит скептицизм, поэтому следующее, что я говорю, вырывается автоматически. Я не задумываюсь над этим.
— Конечно, если захотите посетить место заранее, я оплачу поездку.
Глаза Шериз широко раскрываются. От страха или от удивления, не могу сказать. Возможно, все вместе. Она качает головой, вероятно, протестуя против того, что я продолжаю предлагать бесплатное проживание.
Но уже слишком поздно. Оги принимает предложение. Прежде, чем я успеваю передать трубку Шериз — предполагая, что он хочет попрощаться со своей невестой, мужчина вешает трубку.
Какой странный человек.
Выражение ее лица невозможно прочесть.
— Мне жаль, что он повесил трубку.
Она застенчиво улыбается, когда я подхожу, чтобы вернуть ей наушник. К моему удивлению, она сворачивает провода и прячет их в карман.
— Сегодня больше никаких телефонных звонков. У меня испортилось настроение. Большое спасибо, мистер Фрай. Это выше всяких похвал. Просто невероятно, что Вы для нас это делаете.
Я моргаю, глядя на нее, и жалею, что не могу подарить ей улыбку, которую она заслуживает, но не могу изобразить ее. Мне неприятно, что кто-то огорчает ее.
— Пожалуйста, мы же теперь друзья, не так ли? Зови меня Бишоп. — Я подхожу к столу и тянусь за второй булочкой с корицей, вопросительно глядя на нее, не возражает ли она, если я возьму еще.