Я больше ничему не могла доверять там снаружи. Я отказывалась выходить, не только из-за того, что не хотела встречаться с другими, но и потому, что меня преследовал нелепый страх, что он покажется, если я покажу себя. В моей комнате я была в безопасности, но как только солнце озарит мою кожу, то он выползет из своего дома, слепой и изуродованный, каким был, выследит меня и вцепится в лодыжки, заставит меня сдаться и утянет за собой, чтобы я стала его глазами. С тех пор как всё случилось, мне снилось мало снов, но если снились, то это были именно такие. Или же сны, в которых я возвращалась к нему добровольно, как будто ничего не случилось. Сны, в которых я не обращала внимания на то, что он убил моего отца, и становилась рядом с ним возле пианино. В этих снах у него были глаза. Они снова выросли, и он был красив, как всегда.
Всё же это были кошмары. Потому что в какой-то момент в этих снах мне становилось ясно, что я делаю что-то неправильное, что-то опасное. Да, это было смертельно опасно. Во второй раз я не смогу его перехитрить. Теперь он был по отношению ко мне готов ко всему. Он догадается о любых моих мыслях, прежде чем они даже обретут смысл и прежде чем я смогу воплотить их в жизнь. Мои чувства тоже принадлежали ему. Теперь я должна навсегда остаться с ним.
- Всего лишь сны, Эли, - попыталась я подбодрить себя, в то время как нерешительно стояла перед закрытыми ставнями. - Ничего больше. - Я не могла себе представить, что после ослепления и огня ему удалось сползти с горного плато Сила сюда вниз. Возможно другие забрали его с собой, хотя я была убеждена в том, что сострадание не принадлежит к выдающимся чертам характера Маров. Скорее всего можно было допустить, что он забаррикадировался где-то в заброшенной деревне.
Я не хотела больше совершать убийство, но чувствовала бы себя намного спокойнее, если бы мы прикончили его. Но таким образом я подвергла бы нас постоянной опасности. До тех пор, пока он существует и является живым напоминанием того, что с нами людьми нельзя шутить, мы находились в безопасности. Во всяком случае я убедила себя в этом.
Но что если мои сны содержали крошечную крупицу истины? Своего рода пророческое видение? Возможно он ещё слонялся где-то здесь? Нет, тогда мама и Пауль уже давно отвезли бы меня домой. Тем не менее мне казалось, будто я нахожусь в одном из этих отвратительных фильмов ужаса, в которых злодея невозможно убить, и он снова начинает размахивать топором. А я как раз хотела открыть холодными, влажными от пота руками замок деревянных ставень и внезапно почувствовала, что там снаружи кто-то есть. Там кто-то есть! Он только что прокрался на наш участок и терпеливо подкарауливал меня, хорошо зная, что в какой-то момент я покажусь, потому что ночь всё ещё манит меня на улицу. Наверное, это его присутствие разбудило меня, а не потребность в свежем воздухе, последнее он только заставил меня подумать, потому что видимо любит добровольность как ничто другое. Я чуть не попалась на его удочку. Я замерла, перестав дышать, рука на замке, полная страха, что малейшее движение выдаст меня. При том, что он точно знал, что я здесь ... Он отлично это знал.
Что теперь? Позвать на помощь? Побежать наверх к Тильманну или к Паулю с Джианной? В этом нет никакого смысла, он двигается быстрее, а если нет, то вовлечёт во всё их ...
Моё тело сопротивлялось вынужденному недостатку кислорода и хотело вдохнуть воздуха, не обращая внимание на тот ужасный факт, что я услышала, как приближаются шаги: шлёп, шлёп, шлёп, по лестнице вверх на террасу. Теперь я его так же увидела, выделяющаяся тень, разделённая на бесчисленное количество полос из-за деревянных реек перед моими глазами. Она становилась всё больше, шла прямо на меня, темнея и мощная. Громко вдохнув, я наполнила лёгкие воздухом, хотя пыталась предотвратить этот вздох, и учуяла запах пота. Запах пота? Да, это был терпкий мужской пот, смешанный с лосьоном для бритья. Анжело когда-нибудь так пах? Нет, не разу. Он вообще ничем не пах. Тем не менее этот запах казался мне знакомым, почти что родным ...
- Эй! Шшшт! - зашипело за рейками. – Просыпайся, Штурм! И двигай свой зад ко мне, засоня!
Я опустила руку и сразу снова подняла её, чтобы положить на лоб, где из-за тёплой дрожи облегчения выступил холодный пот и щипая, потёк мне в глаза. Это не Анжело. А также и не ослеплённый Анжело.
- Штурмик, привет! - снова прошипело за ставнями, прямо передо мной. Резкий запах мятной конфеты поднялся в нос. Если они слишком сильны, то ты слишком слаб - Fisherman’s Friends, предназначенные для мачо, силящимися стать героями. Весной мне приходилось выносить это сочетание запахов из пота, слишком щедро нанесённого лосьона для бритья и искусственной мяты каждый день с пяти часов вечера и в течение двух часов.
- Кто-нибудь дома? Я же тебя вижу! Не позволяй ждать долго своему доброму, старому Ларсу ...
Ларс, наконец объявил отбой мой мозг. Это Ларс. Только Ларс. Моторика снова стала активной, и я смогла дышать. Мне сложно было сказать, вычеркнула ли я его из памяти или забыла. Только теперь я вспомнила о его присутствие. Да, он был тут. Мой ненавистный каратэ тренер из Гамбурга, которого организовал мне весной Колин, чтобы подготовить к схватке (бесполезно, как я считала), чтобы ещё сильнее раздуть во мне гнев. Последнее прекрасно сработало, потому что Ларс был пролетарий-женоненавистник, какого нужно ещё поискать. И он преследовал меня. И видимо всё ещё продолжал преследовать.
Я торопливо открыла замок и вышла к нему на террасу, скрестив руки на животе. Мои колени дрожали. Я не могла подавить дрожь; как только я встала перед ним, стало ещё хуже, что совсем мне не понравилось. Знаки слабости Ларс всегда тут же использовал. Всё же я прошла вперёд, вниз по лестнице на улицу и несколько метров дальше, так что можно было говорить свободно и не боятся, что разбудишь остальных.
- Блин, не пугай меня так!
- Извини, это было спонтанное действие. Завтра я уезжаю. Хотел с тобой встретиться уже всё это время, но твоя мама сказала, что ты ещё не готова, и мне нужно оставить тебя в покое ... - Сильная дрожь, которая охватила меня на миллисекунду и затрясла, заставила его замолчать. - Что случилось, Штурм?
- Я думала, что ... что ... никогда больше так не делай, Ларс, правда! Ты не можешь подкарауливать меня!
- Ты подумала, что это блондин-ублюдок? Штурм, что касается мужчин, у тебя плохой вкус, я должен был тебе об этом сказать. Что ты нашла в этом неудачнике? У него на груди даже нет волос.
- Их ... - Их у Маров как правило нет, хотела я ответить. Но знал ли Ларс вообще что-нибудь о них? - Послушай Ларс, тебе собственно ясно, что случилось там наверху на плато Сила? Что всё это значит?
- Оки доки, я знаю. - Оки доки. Вариант Ларса для слова конечно. Он считал его клёвым, я нет. - Он был из своего рода секты и хотел тебя похитить, верно? Полное промывание мозгов. Я видел что-то подобное по телевизору, там ведь существует эта ... э ... саентология или как она там называется, ах, не имеет значения, есть ещё и другие ... - Он прокашлялся и плюнул рядом со мной на пол.
Я сделала шаг в сторону и строго на него посмотрела.
- Из секты. Блин, он был не из секты.
- Что же, кому это теперь интересно, во всяком случае тип хотел заполучить тебя и использовать, и правда Штурм, я думал, у тебя вкус получше, если уже ты должна была бросить бедного Блеки. Этот тип не для тебя, но другой, тот, у которого немного длинноватая, коричневая копна ... - Он замахал волосатыми лапами рядом со своими ушами. - Тот, у которого коричневые волосы и голубые глаза. Он в порядке. Он бы тебе подошёл.
- Ларс, это мой брат.
- Да. Я знаю. Просто говорю ... он в порядке. Но прошу тебя, только не выбирай сочувствующего женским взглядам ... Они самые скверные. Прежде, чем бросаться на шею ещё к одному такому, возьми лучше хорошего, старого, Ларса. Поняла?