- Ну и скоро мы закончим? - спросил он в кокой-то момент с такой насмешливой, но в тоже время интимной нежностью, что я расслабилась и выбрала нишу под его мышкой, в качестве подходящего места. С кончиком носа рядом с его кожей и пальцами в петлях пояса, я, в конце концов, задремала, в то время как он, с опущенными веками и неподвижным лицом, послал свои мысли путешествовать.
Спала я неспокойно, поэтому услышала приближающиеся шаги Джианны и не испугалась, когда она, при первых лучах солнца и с озабоченным выражением лица, встала перед нашим лагерем на колени. Удивлённо я поняла, что Колин сидел, в то время пока я спала. Одеяло он засунул мне под голову, так что я лежала на его бёдрах, и мне было мягко и тепло.
- Доброе утро, - пролепетала я спросонья.
- Вы счастливы? - спросила Джианна, шепелявя из-за напряжения. Её нервозность сразу передалась Луису, который выступил из тени сарая и возбуждённо зафыркал. Встревожено Джианна повернулась в его сторону. - Мама мия, какой он красивый ..., - прошептала она с благоговением.
- Красивый и большой, - согласилась я с ней без какого-либо энтузиазма. - Прежде всего большой. - Я опёрлась на колено Колина и, оттолкнувшись, села и скрестила ноги.
Джианна с трудом оторвала взгляд от Луиса и перевела на нас. Она пыталась смотреть дружелюбно, но её страх бросался в глаза.
- Ну и - вы счастливы? Вы счастливы, да?
- Нет, - призналась я, чувствуя себя неудачницей.
- Так быстро не получится, - спокойно подтвердил Колин. Звучало так, будто он говорил только обо мне, не включая себя. Но что с ним? Счастлив ли он? В конце концов, мы провели ночь вместе. Пытливо я посмотрела на него, но он с сожалением покачал головой. Джианна заворожено следовала за нашим обменом взглядами. Мне казалось, будто я прохожу терапию для пар и меня это рассердило.
- Нужно ли нам обоим быть счастливыми, чтобы она пришла? Разве недостаточно, если счастливым будешь только ты? - спросила я с негодованием, потому что тяготеющее надо мной давление, что я должна, как можно быстрее, лопнуть от счастья, обременяло меня больше, чем когда-либо.
- Я не остров, Эли, - ответил Колин резко. - Нет, этого будет недостаточно. Счастье - это то, что может расцвести только тогда, когда его разделяют.
- Это верно, - испуганно согласилась с ним Джианна. - Значит Тесса ...?
- Нет, она ещё не отправилась в путь, - сказал Колин немного спокойнее. - Не волнуйся, Джианна.
- Слава Богу. - Джианна схватилась за грудь и пробормотала короткую молитву. Потом протянула руку Колину. – Привет, Колин, рада тебя видеть.
Когда он обхватил её нежные пальцы своими, Джинна сильно вздрогнула. Конечно, его холодная кожа. Но она не отобрала руку, оставив в его. Смело, она посмотрела ему в глаза, чья чернота, с первым светом дня, поменялась в зеленовато-коричневый цвет. Сейчас её это утомит.
- Доброе утро, Джианна, - ответил Колин вежливо и изогнул свой рот в очаровательной улыбке. Потом отпустил её руку. Они действительно уважают друг друга. Нравится мне этот или нет, нужно ещё подумать, но для начала, это лучше, чем дальнейшие ссоры.
- Если бы она была уже в пути ... - Джинна набрала в лёгкие воздуха и невольно провела по руке, на которой образовались мурашки. - Тильманн только что сказал нам, что он ... в крайнем случае, будет готов. Так что мы можем отважиться сделать это. - Увидев предупреждающий взгляд Колина, а к нему ещё мой возмущённый - так как я не могла понять, почему Тильманн сообщил об этом Джианне и Паулю, а не мне - она быстро продолжила. - Я думала, что сегодня вечером мы сможем поехать поужинать в Калопеццати, наверху в горах. Я имею в виду все вместе. - Она села рядом с нами в солому, но снова и снова смотрела в сторону Луиса.
- О, я не очень хороший едок, - заметил Колин лаконично.
- А что же с вишнёвым пирогом? - Джианна смотрела на него вопрошающе. - Ты съел вишнёвый пирог! Я видела! Ты проглотил кусок.
- Я хотел произвести впечатление на вашу мать.
Я усмехнулась, потому что тон Колина и его слова, не могли быть ещё более противоположными, но выражение лица Джианны стало мягким и ранимым.
- Ваша мать, - повторила она тихо. Только теперь я поняла, что сказал Колин. Точно, на самом деле мама только моя и Пауля, а не Джианны. Он одним предложением объявил её также матерью Джианны. Мог ли он заглядывать в её душу так же, как в мою? Чувствовал, что у неё плохие отношения с её матерью – если вообще есть?
- Я в любом случае поеду сейчас на Луисе верхом в горы, ему нужно размяться, а мне поохотиться, - объяснил Колин как бы между прочим. - Мы можем встретиться сегодня вечером там наверху. Скажем в девять?
Джианна поспешно кивнула. Я ошарашено присоединилась к ней. Так легко можно уговорить Колина вместе поужинать?
- Тогда идите в дом и поспите ещё немного. Вам нечего бояться, через пять минут меня уже не будет. А у нас ..., - он притянул меня за мочку уха к себе и осторожно укусил в губы, хотя его голос был полон иронии, - будет сегодня вечером наш первый ужин при свечах.
Теории о Фертильности
- Что с ней? Эли, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста! О Пауль, она ведь не ...
Джианна протянула руку. Сейчас она ко мне прикоснётся. Нет, подумала я. Не делай этого. Ты пожалеешь.
В последний момент она отдёрнула руку. Мои веки ещё не слушались, но я видела очертания Джианны. Они обрисовывались перед моими закрытыми глазами, как в тепловизионной камере. Её щёки были горячими от испуга.
- Она дышит довольно медленно, но дышит, - установил Пауль. - Я не понимаю ... Эли? Эли, ты слышишь?
Теперь я уже могла моргать, хотя в замедленном темпе. Мои хрусталики фокусировались, как только веки поднимались вверх, и сразу же теряли желание смотреть, когда снова закрывались. То, что я видела в себе, было, в любом случае, более заманчиво, чем реальность. Я хотела сохранить это ещё на несколько минут. Странным образом миролюбиво я приняла то, что не могу двигаться. Моё тело было жёстким, как доска.
Я проснулась уже как насколько минут, вначале смотря на сны, как на фильм, на чьи события не могу повлиять. Потом сны исчезли, но пьянящие чувство, вызванное ими, пропадёт полностью лишь тогда, когда я пошевелюсь.
Джианне и Паулю нельзя прикасаться ко мне. Не только потому, что они вытащат меня из этих чувств. Они не должны прикасаться, потому что она испугается. Она укусит. Моя душа блаженно упивалась чувством её прохлады возле ног, её гладкой, покрытой чешуёй кожей, которая прижималась к обратной стороне моих коленей и почти неощутимым весом её овальной головы, которую она положила мне на бедро. Я видела её ярко-оранжевые глаза и равномерный, серо-чёрный узор вдоль позвоночника, подарок природы, гармоничнее, чем мы когда-либо сможем стать.
- Эли, проснись! - крикнула Джианна. Теперь её голос звучал не только обеспокоенно, в нём также слышались паника и беспомощность. - Она не просыпается ... Такого не может быть, она проспала с двух часов обеда. Пять часов! Эли ...
Как бы я не хотела насладиться этими чувствами, лежать здесь и не шевелится: Джианне нельзя ко мне прикасаться. Настало время вернуть власть над этой докучливой оболочкой, окружающей меня и так редко делающей то, что я хочу. Теперь она должна повиноваться. В последний раз я погрузилась в прохладные кровотоки существа, которое изящно обвилось вокруг моих ног, и вобрала его силу. Потом, в самый последний момент, за долю секунды до того, как Джианна хотела схватить меня за плечо, мой позвоночник отреагировал.
Голова взлетела вверх, а изо рта вырвалось предупреждающее шипение, агрессивное и ядовитое. «Отойдите от меня!» Джинна отпрянула с такой силой, что врезалась локтями в живот Пауля. О, какие же мы уродливые конструкции. Не одно животное не споткнулось бы, если бы испугалось, и тем более не гордая охотница, с которой я делила постель и мою душу. Она всегда оставалась гибкой и элегантной, и холодной ... такой холодной ...