Двадцать сантиметров дальше на юг, я немного приостановила пальцы. Хм. Я всегда задавалась вопросом, о чём вообще думал Бог, когда создавал нижние регионы наших тел. Может он просто устал от всех своих других дел и схалтурил. Во всяком случае, они не стали красивыми, ни у мужчины, ни у женщины - не то, что понимаешь под традиционной эстетикой. Я считала, что они не подходят к остальной человеческой анатомии. Только у нас у женщин есть явное преимущество, так что мы можем лучше скрыть наш шедевр создания. У голого мужчины его невозможно не заметить. Должно быть это странное чувство, когда между ног постоянно что-то болтается, и у тебя, по большей части, нет возможности контролировать его. С другой стороны ... Я блаженно погладила бархатистое место, на котором у других мужчин росла по крайней мере щетина, а потом смело опустила руку ниже, чтобы продолжить исследования.
Верхняя часть тела Колина задрожала. Я удивлённо остановилась. Этой малости хватило, чтобы повергнуть его в экстаз? Я ведь ещё совсем ничего не сделала. Его приглушённый стон перешёл в сердечный смех. Он смеялся надо мной!
- Боже, Эли ...
- Не можешь объяснить, что здесь такого смешного?
- Твои мысли ... - Колин прижал руку к своему животу, который всё ещё трясся от смеха. - У любого другого, если бы он смог их прочитать, была бы острая проблема с потенцией...
- Тогда хорошо, что я не сплю с любым другим, - парировала я и начала придумывать искусные стратегии защиты. - Я только считаю, что это очень странная конструкция.
- Это? Это он.
- Он? - Я снова захихикала. - Твоя вторая личность, да? Нет это она.
- Почему она?
- Часть.
- Очень мило, Эли. Не советую тебе писать любовные романы.
- Я и не собираюсь, - ответила я холодно. - Во всяком случае ... она ведёт самостоятельную жизнь. Совершенно независимую от всего остального, как мне кажется ... – Так как веселье Колина совершенно не сбило её с толку.
- О, в этот момент мы оба на одной волне, она и я, поверь мне, - опровергнул Колин мои полунаучные объяснения.
- Хмммм ... кстати сегодня в обед мне приснилось, что я ядовитая змея, - рассказала я сонно, потому что это, по словам Фрейда, как раз подходило к теме.
- Да, иногда самопознание начинается во сне, - подразнил Колин. Я открыла один глаз, чтобы посмотреть на него. Он откровенно ухмылялся, волосы спутанные и извивающиеся, глаза пылают чёрным огнём. Я занимаюсь сексом с Мефисто. Удовлетворённо я снова закрыла веко.
- Ах, Колин, Иеремия Блекбёрн ..., - пробормотала я, растягивая каждый слог, потому что мне так нравилось говорить его имя. Тем не менее, казалось очень сложно использовать голос или даже строить предложения. - Такие моменты я люблю больше всего. Рядом с тобой ... мы голые и ... говорим о глупых вещах ... и всё-таки ... - У меня больше не было контроля над тем, что я говорю и что хочу сказать. Слава слетали с языка, как будто я под гипнозом. - Тем не менее, мне покажется предательством, если мы сейчас ... продолжим, и ... - На нескольких секунд я совершенно вырубилась, потом постаралась прийти в себя. Я ведь должна закончить предложение. А то он не поймёт, что я имею ввиду. - Но предательство против кого? - спросила я - или только подумала? - Против кого?
- Против себя самой, Лесси. - Колин осторожно убрал от себя мою руку и положил мне на лоно. Я ничего не могла сделать, и при следующем глубоком вздохе впала в ласковою, мягкую темноту и покорилась сну.
Дискредитация
- Ну и как? Ты счастлива? - О нет. Только не Джианна. И прежде всего не сейчас. Но она уже стоит в моей комнате. Сдавшись, я открыла глаза. - Она придёт? Колин сегодня ночью был у тебя, не так ли? Я слышала вас и ... э-э ... – С обоих сторон носа Джианны появились крошечные морщинки. - Я видела, как он стоит на террасе. Голый. Поэтому спрашиваю ... вы счастливы, да? Что-то подобное делают только счастливые мужчины, выходя голыми на террасу. Несчастливый мужчина такого не сделает. Никогда в жизни!
Я ничего не ответила, ещё слишком шокирована тем, что только что пережила и увидела. То, что это был только сон, не имело значения. Нервно я провела языком по ряду зубов и вздрогнула, когда чуть не порезала его своими острыми, коренными зубами. Но боль принесла облегчение. Они у меня ещё есть, все на месте. Несколько минут назад мой рот был мёртвой, чёрной дырой. Нет, мои зубы ещё здесь, и они не шатаются.
Были ли мы с Колином счастливы? Мне не удалось вызвать в памяти последнюю ночь. Слишком уж сильным был призрак страха из моего сновидения. Я уже в течение нескольких минут сидела, выпрямившись на кровати, но не могла избавиться от него. Выстрел всё ещё звенел у меня в голове.
- Значит несчастливы? Элиза, честно - так не может продолжаться. Я больше не могу так! Я вот-вот сойду с ума. Это ожидание изводит меня. Мне постоянно плохо, я больше не могу спать, у меня всё время панические атаки и ... Что вообще с тобой такое? Эли? Ой-ой, она идёт. Конечно, она отправилась в путь, и ты это как раз почувствовала ...
- Нет. Джианна, пожалуйста, успокойся. Она никуда не отправилась.
- Ты плакала? - Джианна подошла к кровати и у меня сразу же начали пульсировать и болеть виски, но на этот раз меня это не удивило. Только что мне в голову загнали пулю.
- Нет, но ... - Несмотря на боль, я снова покачала головой. Я не могла поверить в то, что только что увидела во сне. Как только моё подсознание могло придумать что-то подобное? До сих пор я всегда каким-то образом могла истолковать мои сны, связать с реальностью, даже если связь и была странной, но всегда существовала. Но в этом, она совершенно отсутствовала. Надеюсь, что отсутствовала.
Я не могла оставаться дольше наедине с этим сном. Я должна рассказать о нём.
- Мне приснилось, что моя мать ... она ... о Боже ...
- Не мучай меня так, Эли. Я становлюсь невыносимой, когда мои нервы перевозбуждены, а они уже перевозбуждены. Больше вряд ли возможно.
- Я была больна. Смертельно больна, - начала я запинаясь обобщать то, что пережила. - Опухоль головного мозга, злокачественная и скорее всего смертельная. Диагноз меня не удивил, но я была полна решимости бороться, по крайней мере попытаться. Даже если шанс выздороветь, был крайне маленьким. После того, как врачи сообщили мне, что со мной такое, я легла в кровать ... Кстати, это было дома в Кёльне, в бывшем доме, и я была моложе, думаю мне было шестнадцать ...
Я сглотнула, потому что появилось такое чувство, что меня сейчас вырвет. Джианна взяла меня за вспотевшую руку и гладила её.
- Продолжай, Эли. Тебе не полегчает, если будешь молчать.
Я посмотрела на неё.
- Нет ничего, что сможет сделать этот сон лучше. Ничего. - Дрожа я выдохнула. – Значит, я лежала в кровати и пыталась подготовиться к тому, что меня ожидает, как вдруг в мою комнату вошла мать и встала рядом, упёрла руки в бока, с холодным, недружелюбным выражением лица. В этом всё равно нет никакого смысла, сказала она, лечение слишком дорогое, да к тому же бесполезное, я стану для неё лишь обузой, а потом всё равно умру, а она не может себе этого позволить. Я хотела возразить, сказать, что хочу бороться, но не смогла ничего сказать, потому что у меня внезапно больше не стало зубов. Они все выпали! - Снова я сглотнула. - А потом ... потом ... она вытащила из кармана пистолет, приставила его к моему виску и выстрелила. Она просто выстрелила! Моя собственная мать убила меня!
- Мадонна ... - Пальцы Джианны обхватили мою руку намного крепче, чем можно было бы списать на желание утешить меня, но я не сопротивлялась. Я радовалась, что чувствую кого-то, кто без сомнения не собирается меня убивать. - Эли, твоя мать никогда в жизни не сделает такого, никогда. И ты не больна. Ты совершенно здорова. И зубы у тебя ещё все на месте ...
- Здесь не только это, Джианна. Я не сразу проснулась. Я почувствовала, как эта пуля пробуравила мне голову, и я умерла. Всё вдруг отдалилось, мысли, чувства, всё ... а потом наступила темнота и моё сознание исчезло, навсегда ... Навсегда! Я была мертва!
- Нет! Нет. Ты лишь пробудилась ото сна, иногда, когда просыпаешься, испытываешь что-то подобное и ... - Джианна боялась, как и я. Я видела это по мерцанию её жёлтых глаз. Она больше ничего не хотела слышать. Теперь она изо всех сил будет пытаться отвлечь меня, и я решила позволить сделать ей это. О конце моего сна нечего сказать. Я могу только надеяться, что моё подсознание ошиблось в своём представление о смерти, и за этим всепоглощающим небытием что-то следует. Что-то, где я ещё смогу думать и чувствовать, вместо того чтобы полностью и навсегда, быть стёртой с лица земли.