Тайком я оглядывалась. Анжело стоял теперь возле летнего душа и возился с душевой насадкой, разговаривая по телефону, повернул её вправо, а потом проверяя, влево. Несколько капель стекли на его голые руки и блестели на солнце.
Он был занят; итальянцы любят чрезмерно много говорить по телефону, это может занять несколько минут. Я скользнула взглядом по роялю. Ах, как мило, откушенная плитка детского шоколада лежала на небольшом выступе рядом с низко-звучащими клавишами и уже начала таять. Я не поддалась искушению схватить её и запихнуть в рот. Я люблю наполовину расплавленный, детский шоколад, такой мягкий, что остатки потом нужно слизывать с фольги. Вообще-то свинство, но для меня кулинарное искушение.
Рядом с детским шоколадом два карандаша, с пожёванным верхом, а на самом рояле ... листки с нотами, несколько дисков, записная книжка ... Записная книжка.
Засунуть в карман и взять с собой? Нет, это было бы подло, я не хочу обворовывать его; он заметит и сразу поймёт, кто взял. Но может можно бросить один взгляд? Коротко? Анежело присел на корточки, что-то в его разговоре казалось развеселило его, смех стал громче, потом последовало шутливое замечание и снова смех, замечательно, он отвлёкся, а я, я быстренько ... ага. Линии нотного стана, музыкальные записи, больше ничего? Только идеи для песен? Я быстро пролистала книжонку (плотная бумага ручной работы). Ноты, ещё ноты, небольшой эскиз - каракули, ничего в чём можно было бы предположить большой талант, всё совершенно нормально - номер телефона рядом с именем, вот, здесь есть кое-что на немецком! Стихотворение? Но у меня нет достаточно времени, чтобы прочитать его. Страница была почти вырвана, она могла потеряться и случайно. Я быстро выдернула её из книжонки, сложила и засунула в вырез. Дальше. Осталось всего несколько страниц, которые нужно просмотреть. Анжело сел, спиной ко мне и вытянув ноги на землю, опираясь на одну руку, всё ещё продолжая болтать. Возможно он заметил, что я здесь делю, но в воровстве стихотворения нет ничего зазорного, а он достаточно далеко, так что ясновидение - если оно у него есть, не все Мары одарены им - вполне может быть затуманенным или совсем не присутствует. Я бесшумно перелистнула последние страницы. Ноты, ноты, ноты ... не ноты. Несколько строчек на итальянском. Мысли? Своего рода запись в дневник? Мне намного легче перевести итальянский, когда он находится передо мной в письменном виде; мой французский и знания латыни помогают. Не смотря на жару и то, что я спешила, мой мозг работал надёжно.
«Она пробудила во мне любопытство ... Я знаю, что не должен, но я чувствую себя в её присутствие застенчиво. Застенчиво! Как глупо!»
О Боже мой. Я бесшумно захлопнула книгу и положила на место. Застенчиво? Анжело и застенчиво? И кого он имел в виду под «она»? Неужели меня? Существует ли причина стесняться в моём присутствие? Или я неправильно перевела слово? Означало ли оно ещё что-то другое? Во всяком случае строчки не звучали вот так: о, как вкусно, человеческая девушка, её-то я сейчас и схвачу. Если он вообще имел ввиду меня. Ещё вчера он пел для Бетти - Бетти, это должна быть женщина, а не девушка - как мне только могло прийти в голову, что он имеет ввиду меня? Всё же эти строки тронули меня. Секрет, который мы теперь разделяли, хотя он и не знал.
- Извини пожалуйста. - Анжело встал и подошёл ко мне. - Иногда в этой стране разговор по телефону занимает много времени. Здорово, что ты пришла. Хочешь чего-нибудь выпить?
- Я, э ... - С сомнением я посмотрела на него, и немного польщённая, но прежде всего с сомнением.
- Что-то не так? - спросил он, когда заметил мой изучающий взгляд.
- Ты ... хм. Ты выглядишь точно так же, как вчера вечером! У тебя нет других цветов ... ну, я имею в виду ...
- А разве они должны быть?
Нет, не должны, подумала я, прошу не надо, не хочу ничего другого, кроме этого захватывающего дух бирюзового, который прямо сейчас затеял оживлённое соревнование с водой бассейна. Но всё же, я считала это странным. Кожа, волосы и глаза казалось не изменяются при свете дня. Хотя с Фрнацёзом этого тоже не происходило ...
- Я принесу тебе что-нибудь выпить, - суверенно Анжело нашёл выход из неловкой ситуации или потому, что был слишком застенчив, чтобы выдержать мои взгляды? Я его смутила? Едва ли. Всё же мне стоит перестать так на него таращиться.
Когда он вернулся с двумя стаканами в руке - чай со льдом - я снова взяла себя в руки. Я сделала маленький глоток, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.
- Итак, - сказала я спокойно. - Ты ... ты сказал, что знаешь, кто я такая?
Анжело кивнул и тоже сделал глоток.
- Да, знаю, по крайней мере исхожу из того, что знаю ... Эли Штурм, не так ли?
- Да. На самом деле Елизавета или Эли, иногда так же Элиза, Лизхен, Лесси ... - Я замолчала. Стоит ли мне выдавать ему это ласкательное имя? Это неправильно? Но мои подруги раньше тоже называли меня так. Я оставляла на усмотрение других людей, как меня называть. Так что у каждого были свои идеи.
- Элиза ..., - повторил Анжело задумчиво, как будто размышлял над тем, подходит мне это имя или нет.
- Да, так меня называет Джианна. Там что-то связано с Homo Фабер. В этой книге тоже есть Елизавета. Отец зовёт её Сабет, а мать Элиза ... - Я снова замолчала, потому что песочного цвета брови Анжело сошлись на переносице. Задумчиво он покачал головой, прислушиваясь к себе.
- Нет? - спросила я пытливо.
- Нет, думаю нет. Она зовёт её Элзбес.
- Элзбес! О, как ужасно ... Ты уверен?
- Вполне. Я прочитал эту книгу примерно двадцать раз, она просто грандиозная. Ну, не так важно. Элиза тоже красивое имя. А как мне называть тебя?
А я считала, что это важно. Именно Джианна, наш папа Римский по литературе, не правильно процитировала Homo Фабер. Само по себе, это можно ещё простить, хотя каким-то образом я винила её в небрежности; но что меня беспокоило, так это то, что так меня называл ещё только папа. Папа и Джианна встречались. Джианна отрицала, что у них были какие-то другие дела, кроме этой одной, профессиональной встречи на конференции, и я ей поверила. Но теперь меня снова съедали сомнения ... Были ли они обоснованными? Или она просто ошиблась?
- Эй. Ты ещё здесь? Как мне тебя называть?
Улыбка Анжело освободила меня от моей внезапной паранойи.
- Не знаю. Наверное, Эли. Да я и пришла сюда не для того, чтобы выбрать себе идеальное имя. - Это прозвучало нахально? Но мне действовал на нервы этот поиск имени. Я чувствовала себя неудовлетворённо, так было уже всегда. Ни в коем случае ему нельзя называть меня Лесси, это было разрешено Колину, больше никому другому.
- Ладно, если хочешь, значит Эли, - согласился Анжело, видимо не обидевшись и не рассердившись. Он всё ещё улыбался. Мне хотелось лишь смотреть на него, вместо того, чтобы говорить, но у меня есть важное дело.
- Значит ты знаешь, что мой парень Мар и ... ты знаешь так же, кто мой отец? - Внезапно меня охватил неистовый страх узнать что-то ужасное, что-то, что навсегда омрачит мою жизнь. Я так крепко вцепилась в мой чай со льдом, что стакан тихо хрустнул. Сейчас он лопнет. Анжело вскользь и не прикасаясь ко мне, высвободил его из моих пальцев. Точно так же, как сделал это с кошкой. Больше чем пожатие рук между нами видимо никогда не будет.
- Да, это я тоже знаю, я даже встречался с ним.
- Ты с ним встречался? - Отдам королевство за другой голос, более твёрдый и взрослый. Я проклинала мой испуганный и в то же время полный надежды писк. - Ты знаешь, где он? Он уже как несколько месяцев исчез ... Мы не знаем, что с ним случилось. А я не имею представления, где начать поиск.
- Эли ... - Анжело быстро посмотрел на землю и покачал головой, прежде чем с сожалением взглянуть мне в глаза. - Я бы с удовольствием сказал тебе что-то другое, но ... я ничего не знаю о его местонахождение. Боюсь я ничем не могу тебе помочь.