— Я знаю, кто ты, — угадал Анжело мои мысли. — Ты…
— И я тоже знаю, — прозвучал очень знакомый, тёмно-бархатистый голос из-за пальм. Как мрачное видение ада, Колин вышел к нам из зелени, показывая мне вытянутой рукой, чтобы я позволила ему поднять себя на ноги. Не было похоже на то, чтобы он ревновал или рассердился, но также на то, чтобы я могла обсудить с ним его решение. К тому же, это не подходящий момент для споров.
Я понятия не имела, что произойдёт дальше. Я в первый раз присутствовала на встречи двух Маров без всякой военной подоплеки, но не могла себе представить, что они пригласят друг друга на пиво и выпьют его на брудершафт. Анжело и я стояли рядом друг с другом, после того, как я встала, не принимая помощь Колина и смотрели на этого, одетого во всё чёрное, богатыря перед нами; я с кулаками в карманах брюк, Анжело расслабленный и дружелюбный.
— Привет, Колин, — сказал он вежливо и хотел протянуть ему руку, но Колин её не принял. Вместо этого он легонько тронул меня за локоть, мимоходный жест, который, однако, должен был показать, что я его ревир.
— Спокойной ночи, Анжело. — Тон Колина всё ещё не был агрессивным, но окончательным. Спокойной ночи Анжело, прощай навсегда, ты никогда больше не увидишь мою девушку. — Давай, Эли, мы уходим.
— Мы уходим? Но ведь вечер только начался!
— Мы уходим, — повторил Колин с отчётливо приглушённой громкостью и это было именно то, что придало его словам гипнотическую настойчивость. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
У меня больше не появилось возможности повернуться к Анжело, потому что ледяной ветер погнал меня вперёд. Такие трюки Колин уже давно не применял; когда мы только познакомились они были обычным явлением. Нападение пауков, потеря сознания, амнезия.
— Чао! — крикнула я Анжело заплетающимся языком.
— Чао, вы оба. Кстати завтра я снова буду здесь, если…
Его последние слова утонули в шуме, звучащем в моей голове, безболезненном шуме, и всё же я упрямо сопротивлялась. Завтра снова здесь. Анжело будет завтра снова здесь… завтра снова здесь…
Я пришла в себя только тогда, когда Колин открывал дверь своей машины.
— Где остальные? — укоризненно пролепетала я.
— Они возьмут такси. Залезай!
— Послушай, ты не можешь вести себя, как властный муж. Возможно так было принято в твоём столетие, но я это не признаю! Я сама решаю, когда пойду домой, а когда нет, ясно? — пролаяла я, и не смотря на мою воинственность голос прозвучал вяло и сонно.
Колин сделал вид, будто не услышал. Выжидательно и со сверкающими глазами, он оставался стоять рядом с открытой дверью машины. Тяжело дыша, я взбиралась на пассажирское сиденье, которое казалось мне горой Вацманн, крутым и неприступным, но при третьей попытке мне наконец-то это удалось. Для того, чтобы вступить в спор, я была слишком уставшей, хотя на апатичном языке крутилось несколько грубых ругательств. Я знала, что проиграю. Руки и ноги уже не реагировали на мои желания.
Как только Колин поехал, моя щека скользнула к прохладному ремню безопасности, и я впала в глубокий, пустой сон.
Ради дружбы
— Это похищение!
После того, как проснулась, я подождала несколько минут и тщательно смочила слюной язык, чтобы мой голос прозвучал абсолютно возмущённо. Результат был удовлетворительным, но для Колина мои чувства и мысли не заслуживали упоминания. Он сидел за рулём, знакомая поза, так он сидел уже и раньше, молчаливый, взгляд направлен на дорогу, одна рука на руле, другая на колене, на своём колене, не на моём.
— Куда ты меня везёшь? Что это значит? Я хочу выйти. Могу я выйти?
Я не знала, где мы находимся, но это должно быть была такая местность, где великодушно отказались от уличного освящения, защитного ограждения и дорожных знаков. У меня было такое впечатление, что мы покинули побережье и двигались вверх; больше я ничего не могла распознать из-за ночной темноты. Гораздо более сомнительными, чем чувство ехать в никуда, были, однако, крутые повороты, жертвой которых я стала; повороты, настолько узкие, что Колину приходилось иногда сигналить, чтобы предупредить едущие навстречу машины, но мы были в значительной степени одни на этой узкой, плохо асфальтированной дороге. Я ещё никогда никому не блевала в машине, но в этот раз я испугалась, что такое может случиться. Если бы я по крайней мере хоть что-то видела, за что смогли бы уцепиться мои глаза! Повороты следовали слишком быстро друг за другом, чтобы можно было выбрать постоянную точку и таким образом разгрузить чувство равновесия.