— Эли, если он умрёт… если Луис умрёт, тогда я поеду к Мару, у которого выведал формулу, и позволю ему убить себя, я клянусь… Тогда больше не будет иметь никакого смысла находиться здесь…
— Ты этого не сделаешь, — решительно сказала я и подошла к нему, чтобы провести по тёмным, спутанным волосам. Рыча, он уклонился от моей руки.
— Ты гладишь меня, словно собаку! — прогремел он. Он был вне себя. Я на всякий случай сделала шаг назад.
— Извини пожалуйста, этот жест подразумевал ободрение, — ответила я сдержанно. Он что, тоже начнёт теперь избегать моей близости? Что всё это значит? — Весь этот театр начинает действовать мне на нервы. Во всяком случае ты не дашь убить себя. У Луиса колики, это болезнь, а не конец света…
— Елизавета, разве ты не понимаешь? Я не могу жить без Луиса, просто не могу. Он моё единственное сокровище, без него я не смогу жить!
Я знала, что Колин любит своего жеребца, но теперь он преувеличивал. Скорее всего (надеюсь, что так!) это был его гнев на фиаско Джианны, что заставлял говорить такие вещи. Но я больше не хотела слушать эти сладкие речи. То, что мы здесь устроили, никому не поможет. И утешения Колин видимо тоже не хочет.
Я развернулась и зашла в кухню, где бледная Джианна сидела за столом и грызла ногти.
— Послушай, Джианна, ты можешь спуститься вниз к Луису и отослать Колина, как только придёт врач? И быть рядом, когда его будут лечить? Деньги ты найдёшь в моей прикроватной тумбочке.
— Какой врач? — подавленно спросила Джианна, но я была уже в коридоре и на ходу одевала сандалии. Ключ мне был не нужен, в крайнем случае я могу залезть в дом через окно. Сейчас нельзя терять ни минуты. Я бежала вдоль улицы, не сделав ни одной паузы, мимо заправки и наверх к старым оливковым деревьям.
Пожалуйста будь дома… будь дома…, настоятельно думала я, в то время, как открывала ворота и бежала к бассейну. Слава небесам, мои молитвы были услышаны. Он сидел за пианино, рядом откушенная плитка детского шоколада, а перед собой листок с нотами, на котором он как раз делал карандашом заметки. Удивлённо он поднял на меня взгляд.
— Эли, что — что-то случилось? — Несмотря на то, что я спешила, я улыбнулась, потому что крошечный кусочек шоколада прилип к уголку его рта. Я вытерла его суставом моего мизинца.
— Да. У Луиса колики и мы не можем найти врача. Ему действительно очень плохо. Может быть ты знаешь ветеринара, который сможет прийти?
— Ветеринар… — Анежело отложил карандаш в сторону и нахмурившись размышлял. Даже с этим выражением его лицо казалось безоблачным. — Подожди минутку. Сейчас вернусь.
Обрадовавшись, что он сразу отреагировал, не задавая тысячу вопросов, я опустилась на табурет для фортепиано и прислушалась к грому грозы, которая собралась во второй половине дня над морем, но до вечера так и не приблизилась. Теперь она казалась мне более тёмной и мощной. Возможно, что за боли в животе Луиса, также ответственен душный воздух. Сегодня даже мне трудно дышать и не потеть. Такую духоту я ещё никогда здесь не испытывала. В том, что ночью над морем вспыхивали вспышки молний, не было ничего необычного. Но теперь казалось, будто гроза находится прямо над нами. Удары грома звучали несколько секунд и становились громче, а потом снова тише — монстр, делающий глубокий вдох.
Несмотря на гром, я слышала, как внутри говорит по телефону Анжело; это был теперь уже второй или третий звонок — что мне делать, если он никого не найдёт, кто захочет работать в такой жаркий вечер? Я повернула вспотевшее лицо в сторону поднимающегося ветра. Он был всё ещё тёплым, не холодным и влажным, как шквалы ветра в Вестервальде. Надеюсь, что погода и останется такой, какой была до сих пор, очень надеюсь…
— Он будет у вас через десять минут. А мне придётся на свадьбе его дочери изображать из себя пианиста.
Я вздрогнула и при этом задела нечаянно локтем клавиши низких тонов, поощрение для грозы повторить за мной и снова прогреметь. Анжело расслабленно усмехнулся.
— Ну да ладно, ничего страшного. Я всё равно это планировал. Теперь придётся сделать без оплаты.
— Блин, спасибо… большое спасибо…
— Не за что. Это мне и нравится в Италии. Кто-то всегда знаком с кем-то, кто может сделать то, что нужно тебе, и почти каждый раз они сразу же знают, как ты можешь вернуть им услугу, которую теперь задолжал. Это основной принцип мафии, но он сплачивает людей. Мне это нравится. Не обязательно же ведь, чтобы это сразу превратилось в преступление.
Я со всем согласна, ветеринар может носить с собой под жилетом заряженный Калашников, только пусть поскорее приедет и поможет Луису. Я не разбиралась в коликах, но знала, что их можно вылечить, во всяком случае чаще всего. Иногда, это я должна была признать, лошади умирали от колик, но Луись выносливый. Он выстоит. Джианне он нравится больше, чем мне, так сильно, что она осмелится спуститься в сад и отослать Колина, чтобы ветеринар не попал в беду.