— Ты забыл его, — прервала я его с упрёком.
— Для него нет названия, Эли. Поверь мне.
Мне нужно с этим справиться. Да побыстрее. С горящими щеками я указала на сарай, который Пауль поделил пополам — одна сторона была предназначалась для Луиса, другая, на небольшом возвышение, образовывала временный лагерь Колина.
— Тебе это подойдёт? Я имею в виду мы… мы… — У нас в доме имелось ещё две кровати, одна из них даже в салоне, напротив моей комнаты, но Колин не любит закрытые пространства, и я поняла из слов Пауля, что тот хочет спать в среде свободной от Маров, учитывая свои интересы и в интересы Джианны. Колин, во времена, когда ещё был конюхом, всегда спал на сене и соломе; ему это знакомо. Тем не менее я чувствовала себе жалкой, потому что не пускала его в дом. По крайней мере не сейчас, посреди ночи.
— Вы мне не доверяете, — закончил равнодушно Колин мои мысли. — Я всё равно не сплю, и не буду проводить здесь много времени. Мне не важно, где лежать. Между прочим, Эли… — Он поднял руку, чтобы указать на улицу. Поднявшийся от него великолепный запах, ещё усилил покалывание. Мои чувства нашли подходящее место для своих эскапад, и я боялась потерять равновесие, поэтому быстро схватилась за пояс Колина, чтобы не упасть. — Дом возле моря? Вы остановились в доме возле моря?
— Да, я, э, мы… — Заикалась я, потом замолчала. Правильно ли я истолковала выражение его лица? Его это забавляло? — Что? — набросилась я. — Я знаю, это не то, что нужно, но я неправильно поняла Джианну, а Джианна неправильно поняла меня и мы… ах вот дерьмо.
— Не переживай, Эли. Собственно, это совсем не плохо. Если она придёт, то из-за моря ей понадобится больше времени, а это, в свою очередь, даст больше времени вам. Но оно её не удержит. — Он принял это логистическое недоразумение так спокойно? Тогда я напрасно волновалась. — Это странно, не так ли? — продолжил он небрежно. — Люди здесь боятся своего самого важного богатства — моря. Все старые городишки расположены возле гор. Почти никто раньше не решался строиться возле берега.
— Поэтому она боится воды?
— Я не знаю. Возможно. Может быть это ещё пережиток с того времени, когда она была человеком и который метаморфоза не уничтожила полностью. Сарацины чаще всего прибывали с моря и совершали такие жестокие набеги, что иногда кровь текла ручьями через городские ворота.
— По сравнению с ними, Мар в саду, действительно безобидное событие, — прокомментировала я сухо небольшой исторический урок Колина, прежде чем он заставит меня зевать. И всё же, я люблю слушать, когда он рассказывает что-то подобное. — Могу я сегодня ночью остаться с тобой? — Я ненавижу спрашивать об этом. Джианна никогда не спрашивает что-то подобное у Пауля. Это само собой разумеющимся, что оба делят одну кровать на двоих, даже если она была бы совсем узкой. Колин и я должны обсуждать этот вопрос каждую ночь заново.
— Это слишком опасно, не так ли? — ответила я сама на свой вопрос, когда он не отреагировал. Он смотрел на меня, как сфинкс, абсолютно непостижимо, что, говоря мягко, привело меня в ярость. — Ясно, понимаю, это опасно. Хотя у нас и есть идея, как нам — ну ты знаешь. — О Боже. Это как в Гарри Поттере. Я даже не осмеливаюсь произнести её имя. — Но мы ещё не готовы. Тильманн сказал, ему ещё нужно что-то сделать… ну, а что именно, я не знаю, — закончила я раздражённо.
Колин попытался скрыть свою ухмылку, но ему не удалось, и, к моему стыду, я поняла, что тоже ухмыляюсь, хотя для улыбки нет разумной причины. Это улыбка от отчаяния.
— Ты снова болела ветрянкой? — Он прикоснулся своими прохладными пальцами к моей третированной, внутренней стороне локтя и немного подождав, провёл ладонью вниз и засунул её под мою ночную рубашку. Как завоеватель, который наконец-то нашёл обетованную землю, он собственнически обхватил ей мою левую ягодицу.
— Солнце…, - сказала я слабо и вздохнула. Постоянная смена темы разговора начала меня напрягать (а также его рука на моей заднице). В то время как он, был само спокойствие, я не могла сформулировать даже одно единственное, грамматически верное, предложение.
— Я бы с удовольствием посмотрел лично на твои трудности с акклиматизацией, но мне нужно было ещё кое-что сделать. — Внезапно Колин отпустил меня. Его улыбка исчезла. — Мы не в опасности, Эли. Или ты счастлива?
— Я… — Пыхтя, я оборвала себя, прежде чем у меня появится искушение соврать. Ещё никогда не имело смысла обманывать Колина по поводу моего эмоционального состояния. Он может заглянуть в меня, способность, которую я уже часто проклинала. — Нет, — ответила я упрямо. — Нет, я не назвала бы себя счастливой. Но я хочу быть рядом с тобой, разговаривать, касаться тебя и… ты не мог бы снять свою рубашку?