— Ты здесь наверху выращиваешь наркотики? Что ещё растёт в этих четырёх стенах? Конопля? Мак? Может ты ещё и набор для химии с собой прихватил? Тильманн, ты вообще знаешь, как это для нас опасно? Итальянские копы в таких вещах точно не особо щепетильны и кроме того на этой улице живёт мафия…
— О, Эли, не играй снова в блюстителя добродетели. Из других вещей я привёз сюда совсем немного, а грибы вырастил сам, потому что надеюсь, что от них будет самый лучший эффект, но только в том случае, если не применять химического удобрения и добавок и…
— Подожди. Другие вещи? Какие другие вещи? И что общего они имеют с Тессой?
Если это всё-таки сон, то он начинал утомлять.
— Тогда позволь мне закончить, не перебивай постоянно своим кваканьем и не ставь всё под вопрос относительно морали, хорошо? И прежде всего, давай поговорим в комнате, а не здесь снаружи; я не доверяю в таких вещах ни Джианне, ни Паулю. Они начнут размахивать ещё большими, моральными дубинами, чем ты.
— Ну ладно. — Я встала и не смотря на растущую жару, смерилась с тем, что Тильманн закрыл балконную дверь, оставив лишь узкую щель. Мы сели рядом на прохладные плитки, облокотившись о стену, в которой тихо потрескивало тепло.
— Тогда рассказывай. Что за другие вещи? И почему?
— ЛСД, экстази, амфетамин… самое обычное, то, что принимают, для расширения границ восприятия.
— Самое обычное? Но тебе ведь ясно, что есть люди, которые не принимают что-то подобное и которым это не нужно?
— Эли… если ты сейчас же не замолчишь, я больше ничего не скажу.
— Я не могу молчать! Я и так была достаточно слепа, я должна была знать… — Я прижала руки к щекам, а потом напряжённо провела по влажным от пота волосам. — Блин, Тильманн, я пообещала твоему отцу, что мы присмотрим за тобой. Что он скажет, когда ты вернёшься наркоманом?
— Тьфу, да он никогда не поймёт…, - прорычал Тильманн, положив голову на колени. Глубоко вздохнув, он снова вернул свою рассудительность. — Я не наркоман. Я попробовал все эти вещи всего лишь один раз и…
— Как пару дней назад, когда у тебя был такой стеклянный взгляд, да? Ты вовсе не мастур… э… — Я подчёркнуто безучастно смотрела в балконную дверь. Опля. Проговорилась.
— Ты думала я дрочил? Ты так обо мне думаешь? Что я захотел занять комнату здесь наверху, чтобы спокойно — ей, Эли, да это становится всё более экстремальным…
— Ну, ты ведь мужчина! Без девушки! Ты хотел избавиться от меня, тебе нужна была свобода действий, что по-твоему мне ещё думать?
— Значит мужчины для тебя — вот это, машины для мастурбации? — Тильманн явно серьёзно обиделся; такое случалось с ним примерно так же часто, как комета Галлея кружила на небосводе.
— Нееет, — возразила я, растягивая слово. — Конечно же ты ещё читал и спал — хотя ты не можешь спать — размышлял… размышлял? И пробовал наркотики.
— Пробовал наркотики, чтобы узнать, как они действуют. Об этом ведь нельзя где-то прочитать. Синтетические наркотики — это дерьмо, я так и полагал. У них хоть и есть хорошие эффекты, но я думаю они не слишком ненастоящие, сильно нарушают химию нашего тела. Это может озадачить Тессу. А вот грибы… с грибами всё может сработать…
— Что? — спросила я обессиленно. — Что может сработать?
— Искусственные мечты. Твоя идея! Это ты навела меня на такую мысль, не помнишь?
О да. Я помнила. День, когда мы принимали сауну в лесу. Я громко размышляла, есть ли возможность, создать мечты, и в тот же миг отвергла эту идею.
— Но я ничего не говорила о наркотиках, — строго наставила я Тильманна.
— Не. Это придумал я, когда смотрел, как ты, прислонившись к дереву, гладила его ствол. Это было почти что видением. Именно это и является решением. Именно это я и хочу сделать. Я хочу создать искусственные мечты. — Тильманн повернулся и взглянул на меня, огонь в карих глазах и лёгкий триумф в улыбке. — Я обману Тессу. Если она отберёт у меня опьянение, тогда я ведь ничего не потеряю, потому что без наркотика его бы не было, так ведь? Она похитит то, что я вовсе не могу потерять, потому что как правило, у меня бы его не было. Поэтому она не сможет меня превратить. Если всё пойдёт так, как надо, то в тот момент я смогу снова ясно думать и сделать то, что должен, захватив её врасплох. Таким образом мы сможем её обмануть.
Моя челюсть отвисла, когда я поняла, что он имеет ввиду. Это было необычно, нелегально и рискованно — но во всём скрывалась убедительная логика. Его план был прямо-таки гениальным.