Да, но в совершенно другой ситуации. В последнюю секунду Тильманн понял, что человеческий мир тоже имеет в себе что-то стоящее и послушал.
— А не может это сделать кто-нибудь другой, поиграть во второго пилота?
Тильманн пренебрежительно фыркнул.
— И кто по-твоему это будет? Джианна? Или может быть Пауль? Исключено. Джианна или Пауль не подходят в качестве второго пилота. А у нас больше никого нет. На Колина наркотики не подействуют.
— Но я боюсь! — попыталась я остановить неизбежное. — Я не могу принять наркотики!
— Но ты ведь уже принимала. Добровольно.
Удивлённо я подняла голову. Тильманн кивнул.
— Да, ты принимала, Эли. Перед схваткой Колина с Тессой, в лесу. У тебя потом даже были галлюцинации!
Чёрт, он прав. Я раздавила цветки семейства паслёновых, перемешала из с водой и землёй и выпила, отвратительное пойло. Тем не менее это нельзя сравнивать с тем, к чему меня хотел принудить Тильманн.
— Это не считается. Я сделала так, чтобы Тесса меня не заметила, а не для того, чтобы захмелеть. Я ведь даже не знала, что опьянению из-за цветов! Кроме того, меня сильно тошнило. Я действительно не могу понять, почему тебе нужна именно я.
— Потому что иногда мы достигаем общий духовный уровень. Есть моменты, когда мы видим и чувствуем тоже самое, Эли. И это случается чаще всего тогда, когда ты перестаёшь непрерывно думать и размышлять. Ты сможешь почувствовать, если я вдруг чрезвычайно сильно попаду под влияние её власти, прежде чем это увидят другие. Я доверяю в этом только тебе. Никому другому. Помнишь ещё, ночь в Гамбурге, когда мы танцевали? У нас было одинаковое видение. Между нами больше не существовало разницы — не считая одной, твоя усталость была сильнее моей. Вероятно из-за того, что твой транс выпал слабее. Или же возьми вечер в лесу, в моей парильне… тот момент, когда Францёз полз вверх по стене… нашу панику, после того, как мы наблюдали за Колином во время его хищения…
— Я поняла, — угрюмо прервала я. Мне даже польстило то, что он сказал. Я ненавидела лишь последствия, которые вытекут. — А какие собственно побочные эффекты имеет эта штука?
— Никаких побочных эффектов. Есть только эффекты. Термин «побочные эффекты» выдумка фармацевтической промышленности. Я не скажу тебе, как именно они действуют и что может случиться, потому что в таком случае, ты больше не сможешь насладиться опьянением, — поучал меня Тильманн. — Тогда ты начнёшь представлять себе какие-нибудь сопутствующие явления, прежде чем всё вообще начнётся.
— Я в любом случае не смогу им насладиться. Тогда я ведь буду не в состояние контролировать себя! — Термин «пилот» — это нелепая шутка. Никто из нас не сможет задавать маршрут, не говоря уже о том, чтобы следовать ему.
— Ты сама себе противоречишь. Наслаждаться означает, когда ты уже больше не можешь чем-то управлять. Как ты это делаешь, когда занимаешься сексом — там ты тоже тысячу раз обо всём размышляешь?
Я смущённо молчала. Раньше я действительно так делала. Я просто не могла прекратить думать. Мне даже казалось, что я размышляю ещё даже больше, чем без всяких обжиманий.
— Эли, я действительно не могу себе представить, что Колин занимается сексом с женщиной, которая не может даже хоть немного расслабиться. Да это полностью испортило бы ему аппетит. Кстати, я бы себя так чувствовал.
— Да, ладно, — прошепелявила я. — С ним я могу. — Хотя мы сегодня ночью и не спали друг с другом, но были очень близки. Его предполагаемых семнадцать опытных рук, обеспечили мне то или иное приятное возбуждение. И мои две неопытные, ему видимо тоже. И я не начала сразу же всё это анализировать и оценивать.
— Тогда смотри на это, как на секс. Окунись в него. Мы присмотрим друг за другом, доверься мне. Это натуральная вещь, и ничто иное. Не какое-то там синтетическое говно. Тебе только нужно будет отдаться ему. Хорошее и в тоже время плохое в опьянение то, что оно в какой-то момент рассевается. Может быть это тебя успокоит. Я не требую от тебя этого, но… так будет безопаснее. Для всех нас. Я не хочу стать Маром, Эли.