К ним подошел Хеймиш. Сюзанна подняла на него взгляд.
– Он не умер, – прошептала она. – Он жив.
Это было непостижимо, но Хеймиш усмехнулся.
– Конечно, он не умер. Он для этого слишком упрям. Кроме того… – Хеймиш подмигнул. – Он же Лохланнах.
Они украли карету Скрастера. Хотя технически это не было воровством. Во всяком случае, по мнению Изабелл. Они положили поперек сиденья доски, потом Хеймиш и его люди подняли Эндрю и уложили его на них. Он все еще не очнулся, и Сюзанна понимала, что им нужно как можно быстрее показать его врачу. Сюзанна и Изабелл сидели рядом с Эндрю, и Сюзанна морщилась всякий раз, когда экипаж подпрыгивал на ухабе или накренялся. Они направлялись в Бримс – ближайший город на побережье.
– Мама, он поправится? – спросила Изабелл.
Голос прозвучал тихо и испуганно, это было так не похоже на нее, и Сюзанне это не понравилось. Она расправила плечи.
– Конечно, поправится. Разве ты не слышала, что сказал Хеймиш? Он слишком упрямый, чтобы умереть.
Изабелл выпятила губу.
– Он мне нравится.
– Я знаю, дорогая. – Она привлекла дочь к себе и обняла. – Мне он тоже нравится.
Сюзанна поверх головы Изабелл посмотрела на Эндрю. «Нравится» было неподходящим словом. «Люблю» тоже не подходило. Почему-то она не могла подобрать слово для этого чувства обожания, привязанности и… да, желания. Он нужен был ей сильнее, чем воздух. Не его прикосновения, хотя, конечно, они ей очень нравились. Но само его присутствие. Его улыбка, его смех, его внимание. Ее вены затопило нечто большее, чем желание. Это была тоска по нему, она звенела в ее душе, шептала в ее сердце. Она хотела его, он был нужен ей в ее жизни. Сюзанна не представляла, любит ли ее Эндрю, хотя он сказал, что когда-то любил. Возможно, он смог бы полюбить ее снова. Изабелл – его дочь. Они должны быть вместе, все трое. Когда он очнется – если он очнется, – ей придется найти в себе храбрость открыть ему душу. Рассказать ему все. И надеяться, что он чувствует то же, что она.
Это было, наверное, страшнее всего, что она когда-либо планировала. И при всем бесстрашии Сюзанны это ее очень пугало.
В Бримсе они остановились на постоялом дворе. Для всех мужчин из их отряда места не хватило, и некоторым пришлось расположиться на чердаке над конюшнями. Сюзанна предлагала им вернуться в Даунрей, но они отказались ее оставить. Хеймиш заявил, что в целях безопасности будет разумнее оставаться всем вместе. Однако он послал вперед двух человек, чтобы они сообщили, что произошло, и отправил посыльного к Александру в Даннет с сообщением о ранении Эндрю и вероломстве Скрастера.
К Эндрю пришел доктор, он попытался выдворить Сюзанну из комнаты, но она отказалась уходить. В свою очередь, Сюзанна попыталась выдворить Изабелл – с таким же результатом. Обе наблюдали – Изабелл с восхищенным ужасом, – как лекарь удаляет из плеча Эндрю пулю и бинтует рану. Сюзанну тревожило, что во время этой операции Эндрю потерял много крови. Доктор заверил ее, что он будет жить, но она не была в этом так уверена. Ее терзало беспокойство за него.
Хеймиш тщетно уговаривал ее, чтобы она взяла с собой Изабелл и пошла отдохнуть. Казалось, с тех пор как Сюзанна в последний раз спала, прошли дни. Но она не уходила. Только бы Эндрю очнулся! Только бы она смогла еще раз увидеть его глаза и дерзкую улыбку.
Сюзанна заснула, умоляя бога, чтобы он сохранил для нее то лучшее, что с ней произошло за всю ее жизнь. Без Эндрю ее жизнь стала бы унылой и безрадостной, как тюрьма, превратилась бы в бесцельное прозябание изо дня в день. Она бы этого не вынесла.
Проснувшись утром, Эндрю почувствовал тяжесть на груди и жгучую боль в плече. Он поморщился и немного изменил положение, но вес, давивший на его грудь, не стал легче, а боль в плече только усилилась. Он приоткрыл один глаз и увидел, что по его телу разметались знакомые серебристые волосы. Это его не удивило. С тех пор как он приехал в Рей, он уже не раз, проснувшись, обнаруживал, что на нем лежит Изабелл. Что было удивительно, так это видеть, как она морщит во сне свой очаровательный крошечный рот.
Откуда-то с левой стороны донеслось тихое посапывание. Эндрю медленно – потому что от каждого движения в его шею словно вонзались тысячи иголок – повернул голову. На кресле у окна, согнувшись, сидела Сюзанна, она тоже спала.
Эндрю любил их обеих, и, конечно, он был рад, что первым, что он увидел утром, были их лица. Однако это его озадачило. Он помнил сцену, разыгравшуюся в лесу во владениях Скрастера. Выстрел, сваливший его на землю. Он покосился на свое плечо – оно было голое и в бинтах. Эндрю поморщился. Проклятие! Мерзавец таки выстрелил в него. Но что еще хуже, он целился в Изабелл. На него накатил ослепляющий гнев, не похожий ни на что, что ему доводилось испытывать до сих пор. Его мускулы напряглись, а разум лихорадочно заработал. Он бы убил мерзавца, зарезал бы его, выпустил бы ему кишки! Как он посмел направлять пистолет на ребенка? На его ребенка!