– Да! – Сюзанна повернулась к нему.
– Я рад, что вы так сильно в него верите.
Что-то в выражении его лица ее задело. Она нахмурилась.
– Почему вы представляете это таким образом?
– Каким?
– Как если бы мне не стоило в него верить. Кейр – человек преданный и надежный. Он служит в Даунрее много лет.
Эндрю посерьезнел.
– Я уверен, что так оно и есть. Уверен я и в том, что наш осмотр замка был каким угодно, только не методичным. Однако даже с учетом этого мы с Хеймишем заметили, что вам недостает некоторых очень важных вещей. У меня есть кое-какие предложения, и я бы хотел их вам представить.
Боже, как же он ее раздражает! Этот наклон головы, его притворное уважение. Можно подумать, что он готов позволить ей сохранить всю власть.
– Предложения?
– Во-первых, я думаю, что на стенах всегда должны быть люди.
– Люди нам нужны для патрулирования. У нас недостаточно людей, чтобы оставить кого-то на стенах.
– Теперь достаточно. – Он шагнул ближе. – С учетом моих людей. И ваши войска должны регулярно тренироваться по установленному расписанию, а не только когда они пожелают.
– Вряд ли у нас есть на это время.
– Вы должны его выделить. Кейр объяснил, что многие из ваших ополченцев – фермеры и ремесленники. Торговцы.
– И что из этого?
– И если им придется встретиться в бою с бывалыми солдатами, дополнительная подготовка им очень даже пригодится.
Проклятье! Сюзанна не знала, что бесило ее сильнее: то, что ему хватало самонадеянности учить ее, как защищать ее землю, или тот факт, что он был прав.
– Мы можем обсудить это позже? – Она показала на вяленую баранину. – Я занята.
Его глаза блеснули.
– Это я вижу.
– Мне нужно придумать, как накормить всех ваших людей.
– Они могут ходить на охоту.
Сюзанна бросила на него недовольный взгляд.
– Я не хочу, чтобы наши леса опустошили.
– По словам вашего отца, леса изобилуют дичью. Однако если вас это беспокоит, я могу написать Александру и попросить его прислать продовольствие. Мы не знали, что вы пребываете в таком бедственном положении.
Он многозначительно оглядел битком набитую мясом комнату. Сюзанна нахмурилась и постучала носком по полу.
– Это же его люди.
– Да.
Он больше ничего не добавил, просто стоял и смотрел на нее, и это ее слегка тревожило. Или не слегка.
– Это все? – рявкнула она.
Эндрю повернулся, чтобы уйти. И почему при этом у нее упало сердце, она не имела понятия. Но он не ушел. Он ударом ноги закрыл дверь и снова вернулся к ней. Ее пульс пустился вскачь.
– Я… что вы делаете?
Он подошел ближе. Свет лампы падал так, что на его лице образовались резкие тени, и это придавало его облику нечто зловещее.
– Я не могу перестать об этом думать, – сказал Эндрю.
У нее заурчало в животе.
– О чем?
– О том поцелуе.
Сюзанна почувствовала жар внизу живота. Она огляделась, ища путь к отступлению. Пути не было. Она не могла сбежать от желания, которое внезапно стало в ней разрастаться.
– О том… том… поцелуе?
Эндрю улыбнулся.
– Это было восхитительно. Но в нем было и еще что-то…
Он шагнул еще ближе, и хотя она пятилась, деваться было некуда. Он снова загнал ее в угол. Она положила ладонь на его грудь – наверное чтобы удержать его на расстоянии. Под ее ладонью гулко билось его сердце.
– Что-то еще? Что?
Сюзанна подняла на него взгляд. Она была не в силах двинуться с места.
– Я не уверен. – Шепот. Но большего и не было нужно, потому что он и так подошел настолько близко, что ближе уже было некуда. Ее опалило тепло его тела. – Мне нужно попробовать еще раз.
Прежде чем она успела ускользнуть или хоть как-то отреагировать, его губы коснулись ее губ, провели по ним, и это повлияло на ее рассудок. Это был не поцелуй, а всего лишь намек на поцелуй, но этого оказалось достаточно, чтобы все ее существо наполнилось его вкусом, его ароматом. У Сюзанны ослабели колени, она покачнулась. Его руки окружили ее и поддержали. Эндрю положил ладонь на ее спину и привлек ближе. Застонал и углубил поцелуй, накрывая ее рот своим ртом. Омывая ее волной желания. Это было море, в котором она бы с радостью утонула. И так же, как это уже случилось вчера, от одного только прикосновения его губ к ее губам все ее сомнения, вся боль, вся ее продержавшаяся шесть лет решимость рассыпались в пыль. Она могла возненавидеть себя за эту слабость и даже должна была это сделать, но не сейчас. Уже вечером она об этом пожалеет, но пока она хотела только упиваться ощущениями, которые он пробудил в ее голодном, ноющем теле. Как будто в его объятиях она снова оживала. Но, конечно, лишь ненадолго. Скоро Сюзанна снова свернется, как ежик, в клубочек и обратится в камень, но сейчас она была живой.