– Она довольно привлекательна.
Шею Эндрю залил жар. Черт! Он не желал об этом говорить. Вообще ни с кем не желал. И уж тем более с Хеймишем.
– Так мы собираемся изучать карты?
– Конечно. Но мне любопытно, собираешься ты ее соблазнить или нет.
– Эта женщина меня на дух не переносит. – Правдивость этого заявления жгла Эндрю изнутри.
Хеймиш хмыкнул.
– Разве это тебя когда-нибудь останавливало?
Верно, никогда не останавливало. Он мог преодолеть любое сопротивление, очаровать любую женщину. Но ведь раньше у него никогда не было такого ощущения безнадежности, тщетности его попыток. Или такой решимости. Попытается ли он снова ее поцеловать? Да, в тот же миг, когда представится шанс.
– Я думаю, ты ей нравишься.
Эндрю посмотрел на Хеймиша, открыв рот от удивления.
– Откуда ты это взял?
– Просто чутье подсказывает.
На лице Хеймиша появилась очередная ухмылка, которая Эндрю страшно раздражала. Но его разбирало любопытство.
– О чем это вы говорили?
– О том о сем. О погоде. Об азартных играх. О ее… дочери.
Теперь на лице Хеймиша возникло выражение, которое Эндрю не мог расшифровать.
– Да уж, звучит захватывающе.
– Сюзанна Даунрей – интересная женщина.
В этот момент из-за письменного стола донесся приглушенный звук, как будто кто-то фыркнул. Хеймиш замер. Бросив озадаченный взгляд на Эндрю, он пошел к столу, чтобы разобраться, что было источником этого звука. Заглянув за стол, он хмыкнул.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
– Прячусь, – ответил тоненький голосок.
Эндрю поморщился. Этот голосок был ему знаком. Изабелл. И она слышала весь их разговор! Он стал поспешно вспоминать, что говорил. Хеймиш вытянул руку и поднял девочку. Как только она показалась над столом, ее взгляд обратился на Эндрю, она наморщила нос.
Хеймиш отряхнул пыль с ее юбки.
– От кого ты прячешься? – спросил он.
– От Торквила.
– Понятно. А кто такой Торквил?
– Пасечник. Он разозлился.
Она запрыгнула в кресло Магнуса и свесила ноги.
– И почему же он разозлился?
Она пожала плечами.
– Совсем-совсем не знаешь? – мягко поинтересовался Хеймиш.
– Ну… наверное, потому, что я снова стреляла по ульям вместо мишеней. – Хеймиш изобразил изумление, и она сочла нужным добавить: – Но совсем чуть-чуть.
– Вот как.
– Пчелы очень рассердились, – призналась Изабелл. – Они погнались за Торквилом, и он, чтобы спрятаться от них, залез в озеро. Потом он погнался за мной. Вот я и спряталась здесь. – Затем добавила обвинительным тоном: – Сюда никто не ходит.
– А знаешь, ты опасна, – сказал Хеймиш с нежностью. С нежностью – потому что он и понятия не имел, насколько она в самом деле опасна.
Изабелл в ответ улыбнулась. Эндрю наблюдал за их непринужденным общением, видел восхищение в глазах друга, и это его тревожило. Почему – он и сам не знал.
– Что вы здесь делаете? – спросила девочка.
– Разрабатываем стратегию.
– Ха! А где мама?
Хеймиш пожал плечами:
– Откуда нам знать?
– Маме не понравится, что она вам не помогает.
– Помолчи.
Миниатюрное личико исказила ярость. Эндрю нашел это забавным – в основном потому, что эта ярость была направлена не на него, а на Хеймиша. Но чего он не мог понять, так это почему выражение лица Изабелл напомнило ему лицо его брата, когда тот сердился.
– Я вас просто предупредила, – пробормотала девочка. – И мне не нравится, когда мне говорят «помолчи».
Хеймиш шутливо отвесил поклон.
– Тысяча извинений, миледи.
Но его насмешливое извинение Изабелл не смягчило. Она посмотрела на него со злостью.
– Пожалуй, ты мне все-таки не нравишься.
Хеймиш быстро заморгал.
– Вот как? А когда-то нравился?
– Я думала, что из тебя может получиться хороший муж для моей мамы.
– Неужели? – Хеймиш самодовольно ухмыльнулся Эндрю.
Не врезать другу по физиономии было очень трудно, Эндрю так и подмывало это сделать, но он сдержался.
– Почему ты думала, что я буду хорошим мужем твоей маме?
– Потому что у тебя такие же рыжие волосы, как у нее. – Логично. – Но теперь я уже не уверена.
Тут уж Эндрю не мог не вмешаться в разговор:
– Может быть, ты не заметила, но твоя мама не хочет замуж.
Изабелл выпятила губу.
– Я знаю. Но муж ей нужен. Иногда нам нужно то, чего мы не хотим. По крайней мере, мне так говорят, когда заставляют есть овощи.
Что-то в выражении ее лица тронуло Эндрю.