Казалось, Сюзанна поняла, что он говорит уже не о Ханне. Ее руки тоже пришли в движение. Эти минуты были для них периодом познания, взаимного исследования, они действительно узнавали друг друга. Вряд ли можно было принимать в расчет встречу в оружейном складе. Тогда имело место не бережное исследование, а неистовство похоти. Хотя сейчас они исследовали не просто тела друг друга, а нечто большее. Их взгляды встретились, и ощущение было такое, словно сплелись сами их души.
– Мне понравился обед, – прошептала Сюзанна.
– Мне тоже.
Она подняла ногу и ступней погладила его ногу.
– А ты, оказывается, проказница, – сказал Эндрю.
– А ты, оказывается, проказник.
Он усмехнулся.
– Я думал, твой отец выскочит из своей кожи, когда я по ошибке нащупал его ногу вместо твоей.
Ее глаза расширились, а в следующее мгновение она затряслась от смеха.
– Не может быть!
– Да, да. И он чуть не завизжал.
– Бедняга.
– Наверное, он никогда больше не сядет между нами.
– Это было бы мудро с его стороны.
Оба улыбнулись, и внимание Эндрю переключилось на ее рот, губы. Сюзанна высунула кончик языка, и он расценил это как явное приглашение.
– Ах, Сюзанна, – пробормотал он. – Как долго я этого ждал!
– Ммм… – Ее пальцы запутались в его волосах. Царапая ногтями его кожу, она притянула его голову к себе. – Слишком долго.
А потом она его поцеловала. Как же прекрасно было снова почувствовать его вкус! Его взгляды и прикосновения на протяжении всего обеда воспламенили ее, его аромат ее дразнил. Ей было трудно сосредоточиться на общем разговоре, хотя тема была важная. Но теперь Эндрю ответил на ее вопросы и снял с ее души тяжесть. Он убедил ее, что обвинения Кейра были беспочвенными, как она и думала. Бедняга беспокоился, что теряет свое место при ней, и цеплялся за соломинку. Завтра нужно будет его подбодрить. Но сегодня вечером… Сегодняшний вечер принадлежит Эндрю. И ей.
Сюзанна притянула его ближе и потерлась об него. Чувствовать его плоть, особенно когда она упиралась ей в живот, было очень волнующе. Твердый, настойчивый, он был готов. Впрочем, и она тоже. Их страстное свидание на оружейном складе было восхитительным, но по сравнению с тем, что было у нее на уме, это было лишь пробой, лишь короткой любовной схваткой.
Сюзанна взяла инициативу на себя и повела Эндрю к кровати. Он ей это позволил. Но когда его ноги уперлись в матрас, он крепче схватил Сюзанну за талию, развернул и бросил ее спиной на пуховую перину. Упав на кровать, она пискнула, ее юбки задрались, открывая ноги. Эндрю уставился на ее обнажившуюся кожу, и его глаза вспыхнули.
– Ах, Сюзанна! – К ее удивлению, он встал перед кроватью на колени, взял в руки ее ступню и снял с нее туфлю. – Ты хотя бы отдаленно представляешь, как я ждал этого момента?
Она пошевелила пальцами ног и усмехнулась.
– Этого момента?
– Да.
Эндрю крепко обхватил ее щиколотку и провел пальцем по своду ступни. Сюзанну пронзило невероятно острое ощущение, и она попыталась отстраниться, но он ее не отпустил.
– За обедом вы очень шалили, миледи, дразнили меня.
Он наклонил голову. О боже, что это, его язык? На пальцах ее ног? Она снова чуть было не завизжала.
– Думаю, я должен ответить тем же.
Сюзанна извивалась, пытаясь избежать сладкой пытки, но это было бесполезно. Кроме того, хотя ей было щекотно, она действительно наслаждалась тем, что он делал.
– От-ответить тем же?
Он перехватил ее взгляд. Его глаза горели.
– Наказать тебя.
«Матерь Божья!»
– Наказать меня?
– Да.
Он рывком подтянул ее ближе, взял ее ступню обеими руками и стал водить пальцем и языком по всем ее изгибам, словно исполняя на ее коже возбуждающую симфонию. Сюзанна стиснула зубы и заставила себя оставаться неподвижной, а изысканная пытка все продолжалась. Ей страшно хотелось узнать, что еще он запланировал.
А! Дальше по плану у него шла ее вторая нога. Теперь он держал в руках обе ее ступни и дразнил по очереди то одну, то другую, исследуя, поглаживая и даже покусывая кожу ее ступней и выше, до щиколоток, а потом и до икр.
Его прикосновения обжигали, воспламеняли, от сладкой муки по телу Сюзанны бежали мурашки. К ней очень давно никто не прикасался. Не прикасался по-настоящему. И когда Эндрю делал это с ней, гладил, исследовал, лизал языком каждый дюйм, это было восхитительно. И одновременно раздражало. Потому что он действовал слишком уж скрупулезно.