От этого по телу Эндрю прокатилась волна жара.
– Сюзанна, – прорычал он. – Я тебя хочу.
Она улыбнулась, но ее улыбка показалась ему слишком сладкой и невинной для такого момента. В другое время это бы его обеспокоило, но сейчас он был слишком возбужден.
– Конечно, хочешь, дорогой, – прошептала Сюзанна. Она положила руки на его плечи, потом стала гладить его шею. Затем ее ладони легли на его грудь, и она толкнула его назад. Эндрю не сразу осознал, что она его отталкивает. Его душа зарыдала.
Оставив Эндрю стоять на коленях возле кровати, Сюзанна, на губах которой играла дразнящая улыбка, встала и непринужденной походкой прошла к камину. Эндрю наблюдал за ней. Возле большого кресла, стоящего у огня, она остановилась. А потом повернулась к Эндрю и поманила его пальцем. Эндрю был не настолько уж опытен, но одно он знал точно: когда такая женщина, как Сюзанна Даунрей, манит мужчину пальцем, он идет к ней. С надеждой.
Не разрывая контакта глаз, Эндрю встал и направился к креслу. Он понятия не имел, что у Сюзанны на уме. Но ему было все равно. Особенно когда она опустила руку и обвела пальцами очертания его мужского достоинства. Оно налилось, восстало и натягивало брюки, что было очень неудобно. Но, о боги, как же это было приятно, когда она его ласкала! Она придвинулась ближе, погладила его уже всей ладонью и прошептала:
– Мммм.
Пламя разгорелось, похоть вскипела. Эндрю хотелось схватить Сюзанну, перегнуть ее через спинку кресла и взять ее так, как жеребец берет кобылу. Но он этого не сделал. Потому что ему до смерти хотелось узнать, что она задумала. Он был уверен, что ему это понравится.
О да! Она уверенно расстегнула его брюки и выпустила его плоть на свободу. Снова промурлыкала и схватила его, взяла в кольцо пальцами. Кровь отхлынула от головы Эндрю, и он почувствовал головокружение. Кровь – казалось, вообще вся – устремилась вниз, в пах. Похоть нарастала. Он зашипел. Но Сюзанна выпустила его, выпустила слишком скоро. Он открыл глаза и воззрился на нее, голод жег его изнутри.
Ее губы изогнулись. Она показала пальцем на кресло.
– Садись. – Резкому командному тону было невозможно противиться. Естественно, он сел. – Заведи руки за спину.
Эндрю заморгал, его губы приоткрылись, но Сюзанна остановила его протест, приложив к его губам палец.
– Эндрю, делай, как я говорю.
«Боже всемогущий!»
Он завел руки за спину и схватился за ножки кресла.
– Не двигайся, иначе я перестану.
«Перестанет? Что перестанет?»
Но ему не пришлось долго гадать. Она положила руки на его бедра и опустилась между ними на колени. У Эндрю дыхание сперло в груди, его сердце бешено забилось.
«О боже, о боже, о боже… неужели она собирается?.. О, Иисусе, Мария и Иосиф! Да, именно это».
Сюзанна втянула ртом воздух, взяла его мужское достоинство обеими руками и сжала кулаки. Ее пальцы действовали бережно и нежно, но в то же время твердо. Она гладила его так, что он едва не потерял сознание. Одно то, что эта женщина стояла перед ним на коленях и сжимала в руках его жезл, едва не лишило его чувств. Он стиснул зубы, крепче сжал пальцы и заставил себя терпеть эту пытку.
Черт побери, он знал, что это было. Она собиралась отплатить ему той же монетой. И хотя он не возражал против такой расплаты, о, нисколько не возражал, он мысленно взял себе на заметку, что Сюзанна Даунрей – такая женщина, которая на каждое нападение ответит своим собственным. И ее ответ сильно превзойдет то, что его спровоцировало.
Сюзанна наклонила голову и принялась ласкать языком головку, и Эндрю едва не выпрыгнул из кресла, но все-таки каким-то чудом сумел остаться на месте. Потом она приоткрыла губы и взяла головку в свой сладкий рот. Ощущения от ее прикосновения и от самого этого зрелища были настолько острыми, что он содрогнулся. Она принялась осторожно исследовать его своим языком, и по его телу побежали волны блаженства и муки. Ее язык доводил его почти до безумия. Когда она закончит свою месть – а Эндрю понял, что это была месть, – нужно будет показать ей, научить, как…
Черт!
Она втянула его в рот, и все его мысли рассыпались. Она вобрала его глубже, он невольно приподнял бедра, желая войти еще дальше. Эндрю пытался держать себя в руках, но он потерял способность связно мыслить, забыл о хороших манерах и ограничениях, которые накладывало воспитание.