– Мама одобряет, когда я тренируюсь в стрельбе.
– В библиотеке?
Изабелл усмехнулась. Ее усмешка – слишком озорная, слишком знакомая – тревожила.
– Наверное, она бы сказала то же самое, что и всегда.
– Что именно?
Девочка сжала кулаки и сморщила личико в свирепой гримасе, которая и в самом деле очень напомнила ему Сюзанну. А потом завопила:
– Мари Изабелл Макбин! О чем ты только думала?
У Эндрю перехватило дыхание.
– Мари Изабелл?
– Мари Изабелл – мое влипучее имя.
– Твое влипучее имя?
– Так меня зовет мама, когда я влипаю в какую-нибудь неприятность.
– Мари?
На Эндрю нахлынула странная смесь эмоций. Он напомнил себе, что Мари – распространенное имя и что его Мари была родом из Кайрен Рея. Вероятно, здесь много Мари.
– Это мое второе имя. И мамино тоже.
– Вот как.
Изабелл снова посмотрела поверх перил и вздохнула.
– Теперь мне придется идти вниз за луком.
– Чтобы продолжить стрельбу? Я так не думаю. Почему бы нам не пойти в утреннюю комнату и не позавтракать?
Этими словами ему таки удалось ее отвлечь. Девочка посмотрела на него.
– Как думаешь, кексы подадут?
– Думаю, да. – Кажется, кексы подавали к завтраку каждое утро. – Если только Хеймиш нас не опередит и их все не съест.
Изабелл в ужасе расширила глаза.
– Ой, тогда лучше пойдем прямо сейчас.
– Прекрасная мысль.
Девочка собиралась перелезть через перила и спрыгнуть вниз в библиотеку, однако Эндрю смог ее убедить воспользоваться винтовой лестницей. Но все-таки она как настоящая озорница съехала по перилам. Внизу Изабелл задержалась, чтобы забрать свой лук. Эндрю успел заметить, что она, вешая лук на плечо, бросила на него быстрый недовольный взгляд. Он не собирался усмехаться, но не смог сдержаться.
Утренняя комната располагалась совсем рядом с библиотекой, на том же нижнем этаже, только чуть дальше по коридору. Окна выходили на восток, и из них открывался вид на очаровательный сад. На буфете стояли аппетитные блюда, но ни одно из них не привлекло внимание Эндрю так, как женщина, сидящая за столом. При виде Сюзанны его сердце подпрыгнуло. А потом, когда она подняла голову и поймала его взгляд, оно забилось сильнее. В утреннем свете она была прекрасна, ее кожа казалась алебастровой, зеленые глаза искрились, губы озорно изгибались.
– Доброе утро, – сказала Сюзанна.
Возможно, у Эндрю просто разыгралось воображение, но ему показалось, что она произнесла эти слова чуть нараспев, знойным тоном.
Он ответил так же:
– Доброе утро.
На ее щеках выступил очаровательный розовый румянец. Чтобы его скрыть – хотя это ей все равно не удалось, – она повернулась к дочери.
– Чем это вы вдвоем занимались в такое прекрасное утро?
– Ничем, – пробормотала Изабелл, вешая лук на стул и направляясь к буфету.
– Стрельбой по мишеням, – сказал Эндрю.
Изабелл бросила на него предостерегающий взгляд, чтобы он не вдавался в подробности. Эндрю, конечно, собирался предупредить Сюзанну о проделках ее дочери, но он предпочел подождать, когда они останутся наедине. Если он не забудет. Он это сделает сразу же, как только они останутся наедине. А то он легко отвлекается.
Сюзанна бросила на него такой взгляд, что в нем сразу проснулся голод. Но не тот голод, который можно утолить кексами. Без сомнения, как только они останутся одни, все мысли о проделках Изабелл вылетят из его головы, уступив место мыслям об их собственных проделках. Подумав об этом, Эндрю усмехнулся. Он сел рядом с Сюзанной и толкнул ее ногу своей. Ее румянец стал гуще. Она наклонила голову ближе к нему и прошептала:
– Ты практиковался в стрельбе?
Эндрю закатил глаза.
– Не я, Изабелл.
– О боже! – Она покосилась на дочь, которая в это время накладывала на тарелку кексы. Казалось, все, какие только были. – Мне стоит об этом знать?
– Вероятно, нет.
Ее нога рядом с его ногой расслабилась.
– Ты хорошо спал?
– Не совсем.
Она изогнула бровь.
– Меня все время что-то отвлекало, не пойму что.
– Что отвлекало? – весело прощебетала она.
Эндрю начал было отвечать, но в этот момент осознал, что по другую руку от него села Изабелл. Сюзанна подавила смешок и предположила:
– Наверное, шум дождя.
Неплохое предположение.
– Действительно, дождь шел всю ночь. Я очень рад, что не ночевал на псарне.
«И не только по этой причине».
Они с Сюзанной обменялись долгими взглядами.