Изабелл пожала плечами:
– Они не сказали.
– Есть еще что-нибудь, что ты можешь мне рассказать?
Она снова пожала плечами:
– Нет.
Эндрю и Сюзанна переглянулись. Оба понимали, что если есть что-то еще, то они должны узнать это от захваченных злодеев. Если повезет, Хеймиш с его отрядом выследят и остальных. Может быть, в темнице все-таки имеются орудия пыток. Прямо сейчас Эндрю бы ничуть не возражал, если бы Сюзанна решила пустить их в ход.
– Ладно, Изабелл, спасибо, что рассказала, – сказал он. – И знаешь, ты вела себя очень храбро.
От этой похвалы девочка расцвела.
– Пока мы не выясним, чего хотели эти злодеи, возможно, имеет смысл оставаться в замке. А ты как думаешь?
Изабелл задрала подбородок.
– Ты меня спрашиваешь или приказываешь?
– Я спрашиваю, считаешь ли ты это разумным.
Хотя Сюзанна неосознанно – а может быть, и осознанно – крепче вцепилась в его волосы, казалось, она поняла его подход и согласилась с ним. Если дать Изабелл возможность самой принять решение, у них будет гораздо больше шансов добиться от нее послушания, чем если приказывать ей и ждать повиновения. И как бы они ни пытались ее ограничить, девочка все равно будет делать то, что ей нравится. Если только они не запрут в темнице и ее тоже. К счастью, ресницы Изабелл затрепетали, и с ее лица исчезло бунтарское выражение.
– Это было довольно-таки страшно, – призналась она.
Эндрю погладил ее по руке.
– Могу себе представить. Я за тебя боялся.
– Я тоже.
Изабелл игнорировала мать. Она, прищурившись, посмотрела на Эндрю.
– Тебе было страшно?
– Очень.
– Ты не похож на человека, который может чего-то бояться.
– Изабелл, я очень боялся, что ты пострадаешь. Это меня чуть ли не до смерти перепугало. И пугает… – он подмигнул, – каждый раз.
– Ну… – Изабелл побарабанила пальцами по колену. – Я не хочу тебя пугать. Так что, наверное, будет лучше, если я останусь в замке. На какое-то время.
Она внимательно посмотрела на мать, словно пыталась оценить ее реакцию. К чести Сюзанны, она с блаженным видом улыбнулась, но волосы Эндрю продолжала сжимать мертвой хваткой.
– Очень мудрое решение, Изабелл, – сказал Эндрю. Пытаясь освободить свои волосы, он сел прямо. – Ты вырастаешь в очень мудрую юную леди.
Она расширила глаза.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Я знаю, что не всегда легко сделать правильный выбор. Отказаться от вещей, которые ты хочешь делать, в пользу благоразумия. Или чтобы уберечь от беспокойства и страха людей, которые тебе не безразличны. Но это то, что делают мудрые юные леди.
Изабелл наклонила голову набок.
– Да, это так. Наверное.
Эндрю улыбнулся.
– Изабелл, ты сделала мудрый выбор, и я тобой очень горжусь.
Она улыбнулась. Боже правый! Ее улыбка его просто убила: она была и сияющей, и дрожащей, и полной надежды. Столько радости! Столько восторга! Столько гордости! Эта улыбка словно дала ему мельком увидеть женщину, которой она станет, когда вырастет, и она пронзила его насквозь. Вывернула его наизнанку. У него почему-то возникло непреодолимое желание быть здесь, видеть, как Изабелл растет, взрослеет, выходит замуж. Но его здесь не будет. Он прибыл сюда, чтобы выполнить свою миссию, и после уедет. Почему же у него возникло ощущение, что отъезд из Даунрея разобьет ему сердце?
О боже!
Эндрю улыбался Изабелл, она отвечала ему сияющей улыбкой. Не в силах наблюдать эту сцену, Сюзанна отвернулась и смахнула с глаз слезы. Эндрю был с ней таким хорошим! Очень терпеливый, он определенно был намного более дисциплинированным родителем, чем она. Как же это было неправильно, что она их разлучила! Как несправедливо по отношению к ним обоим.
– Сюзанна?
Эндрю обнял ее и привлек ближе.
– Ты в порядке?
– Д-да, в п-порядке, – пробормотала она, шмыгая носом.
Он обнял ее крепче, и она позволила себе устроиться в его объятиях, как в колыбели, ведь это было так приятно – слишком приятно, – пусть даже всего на несколько мгновений.
– Мама, почему ты плачешь?
Сюзанна не могла ответить, только пожала плечами. Да что там ответить, она не могла даже посмотреть на дочь.
– Твоя мама тоже очень волновалась, – сказал Эндрю. Его голос словно обволакивал ее низким рокотом. – Твоя мама тебя очень любит, и иногда это очень тяжелая ноша – беспокойство о дочери. Ты же понимаешь.
– Да, я понимаю. – Изабелл прищурилась. – Но плакать я бы из-за этого не стала.
Грудь Эндрю затряслась, как если бы он сдерживал смех. И это вызвало смех у Сюзанны. Она понимала, что смеяться в такой момент неуместно и странно, но ничего не могла с собой поделать. Слезы сожаления и досады сменились слезами счастья. Она упала на колени, притянула к себе Изабелл и крепко ее обняла.