– Хватит меня дразнить.
– Это вполне справедливо.
Сюзанна нахмурилась.
– Я тебя не дразнила.
– Ты меня дразнишь каждую минуту каждого дня. Каждым взглядом, каждой улыбкой.
– Ничего подобного.
– Дразнишь, Сюзанна, дразнишь.
К ее досаде, он сел. Она уже собиралась высказать недовольство, но не успела еще и рот раскрыть, как он сказал:
– Я хочу видеть тебя обнаженной.
Она глотнула.
– Об-бнаженной?
– Да. Сюзанна, я никогда не видел тебя нагой.
Эта мысль одновременно и возбуждала ее, и пугала. Почему пугала, Сюзанна понятия не имела. Она же ему доверяет. Она его хочет. А вероятно, в этом и кроется источник страха. В том, как сильно она его хочет.
– Сначала ты.
Ни секунды не колеблясь, Эндрю сорвал с себя тунику. Его тело, словно высеченное из камня, было поистине совершенным, начиная от бугрящихся бицепсов на руках и до плоского живота. Тени от неяркого света лампы делали его мускулы еще рельефнее. Сюзанна смотрела на него, и у нее буквально слюнки текли, так ей хотелось исследовать его тело. Видя это, Эндрю усмехнулся. Но его лицо выражало уверенность, а не высокомерие, и Сюзанна это оценила. Хотя у него было полное право быть высокомерным – ведь он, если выразить это одним словом, был прекрасен.
– Брюки тоже.
Его взгляд потеплел. Он медленно расстегнул брюки и дал им сползти на пол.
«О, Иисусе, Мария и Иосиф!»
Сердце Сюзанны забилось часто-часто.
Она уже видела его мужское орудие, прикасалась к нему, знала его вкус. Но она никогда не видела его таким. Перед ней гордо стоял великолепный мужчина. Обнаженный. Возбужденный. Его красивое лицо было безупречно. Волосы ниспадали на плечи серебряным водопадом. А эти плечи… широкие, плотные, сильные. На широкой груди под загорелой кожей проступали очертания мускулов. Живот был плоским и твердым. Мощные ноги, бедра, а между ними его мужское достоинство. Тяжелое и полное, гордо восставшее. Под взглядом Сюзанны его жезл шевельнулся.
Эндрю озорно усмехнулся, показывая ямочки на щеках.
– Сюзанна, – в его голосе послышалось предупреждение, – теперь твоя очередь.
Сюзанна с трепетом поднялась с кровати и встала перед ним. Расстегнула пуговицы платья. Платье соскользнуло на пол, и она осталась в одной рубашке. Эндрю с напряженным вниманием смотрел, как она берется за подол и поднимает его. Когда обнажились ее бедра, он резко втянул воздух. Потом взгляду открылись ее живот и грудная клетка. Она поднимала подол рубашки все выше. Эндрю невольно высунул кончик языка. Ее груди обнажились. Это были всего лишь груди, но его реакция на это зрелище привела Сюзанну в восторг.
Он сглотнул, сплел пальцы рук и издал неопределенный звук, в котором слышались томление и боль. Его мужское достоинство поднялось еще больше, на его кончике блеснула перламутровая капля.
«Ага, мои груди ему нравятся. Это приятно».
Сюзанна быстро сорвала с себя рубашку. После того, как она медленно перед ним раздевалась, она сама испытывала нетерпение. Эндрю шагнул к ней, подставляя сложенные чашечками ладони, словно собирался почувствовать вес ее грудей. Но Сюзанна подняла палец.
– Ах, ах.
Он остановился, быстро заморгал, открыл рот – наверное, чтобы возразить.
Сюзанна улыбнулась дьявольской улыбкой и промурлыкала:
– Еще не время.
А потом сама обхватила свои груди руками. Это были всего лишь ее собственные груди, но ее поразило, насколько острые ощущения она испытала, когда стала их гладить, потирать, играть с ними – для него. Лицо Эндрю напряглось, хотя при этом у него открылся рот, и Сюзанне показалось, что это довольно забавно.
– О-о, – прошептала она, – какие они нежные!
Она потерла один сосок, обвела вокруг него пальцем, упиваясь волной ощущений, прокатившейся по ее телу от груди прямо к средоточию ее женственности.
– Сюзанна, – прошептал Эндрю. Это была мольба. Вздох сквозь зубы.
– Ах, Эндрю, это так приятно!
– Сюзанна.
Все его мускулы напряглись, челюсти сжались, ноздри затрепетали. Стоя перед ним, она гладила свое тело, а он наблюдал. Когда ее рука опустилась ниже, скользнула по животу и достигла гнездышка между ее бедер, Эндрю издал сдавленный звук.
Сюзанна стала гладить себя.
– О-о-ох! – вырвалось у нее.
Складки ее плоти стали гладкими и влажными, бугорок между складок набух, увеличился и отвердел. Да, конечно, она бы предпочла, чтобы ее ласкал Эндрю, но держать его вот так в плену было тоже очень возбуждающе. Кроме того, он ее дразнил – когда он прикасался к ней, она корчилась от неудовлетворенного желания. А когда она начала ласкать себя сама, то оказалось, что дорога страсти не петляет, она прямая и неизбежно ведет к наслаждению. Сюзанна нашла тот ритм, силу давления и движения, которые ей больше всего нравились, и у нее захватило дух. Желание разгоралось в ней как костер. Она стала двигаться быстрее, сильнее, с таким отчаянием, какого никогда еще не чувствовала.