Они стали готовиться к отъезду, однако пока они собирались, Эндрю все-таки заставил Сюзанну поесть. Он не мог помешать ей отправиться в путь – на самом деле он бы даже не посмел попытаться, – но он не хотел, чтобы она где-нибудь по дороге потеряла сознание. Планы у них были весьма расплывчатые, они решили составить более определенный план уже в пути. Сейчас они хотели только одного: поскорее выступить. Дорога до владений Скрастера должна занять несколько часов. Для того чтобы добраться до его замка к утру, им придется скакать без остановки. Если похитители ехали в экипаже, а улики давали повод предполагать именно это, то они даже могли их догнать. Однако им нужно быть осторожными. Нельзя было исключить, что вся эта история – лишь уловка, призванная выманить их из замка и оставить его незащищенным. Поэтому Эндрю расставил посты у ворот и велел после того, как они выедут из замка, накрепко закрыть ворота. С собой он взял столько людей, сколько мог забрать, не оставив Даунрей уязвимым.
Они во весь опор поскакали к замку Скрастера. Эндрю считал, что они не могут терять ни минуты. В том, что Изабелл в безопасности, он не сомневался – если Скрастер жаждет заполучить Сюзанну в жены, он не допустит, чтобы с головы ее дочери упал хотя бы один волосок. Но если это запланировал Кейр и если он забрал с собой Хеймиша, чтобы свалить на него вину, то для того, чтобы его план сработал, Хеймиш должен был умереть.
Глава 19
Экипаж подпрыгивал на ухабах и, поскольку руки и ноги Изабелл были связаны, она подпрыгивала вместе с ним. Ее и Хеймиша втиснули в узкое пространство на полу перед сиденьем экипажа, там было тесно и неудобно, к тому же Хеймиш был очень жестким. Сначала Изабелл боялась, что он умер. Он лежал совершенно неподвижно, и она видела на его голове кровь. Но когда она стала смотреть на его грудь, то в слабом свете, попадающем в окна, смогла увидеть, что он дышит. Она не представляла, что затеяли эти противные дядьки, чьи головы были скрыты под черными капюшонами, но, судя по тем немногим словам, что она услышала, и по жестокости, с которой они ее связали, перспективы были плохими. Изабелл очень жалела, что у нее не было с собой ее лука. Был бы у нее лук, она бы изрешетила их стрелами и они бы пожалели, что связались с ней.
День был долгий и скучный. Лежа связанной в экипаже, Изабелл развлекалась тем, что отрывала от оборки своей рубашки кусочки ткани и проталкивала их через маленькую дырочку в полу экипажа. Она не знала, падают ли они на дорогу или скапливаются на багажной полке под экипажем, но продолжала это делать. А потом оборка кончилась. Изабелл запоздало подумала, что, наверное, стоило отрывать кусочки поменьше. Она знала, что ее мама будет недовольна, что она порвала рубашку, но почему-то это занятие приносило ей странное удовлетворение. Больше радоваться было нечему. Она была голодная, хотела пить, и в ее теле болела каждая косточка. Но хуже всего было то, что она была очень хорошей девочкой. Она вела себя хорошо, делала все точно так, как ее просили. Она не выходила из замка, она не забиралась на башни, она даже не выходила в сад проведать кролика. Ничего этого она не сделала, и все-таки ее все равно похитили. Прямо из кровати. Засунули ей в рот тряпку, завернули в одеяло и унесли, словно скатанный в рулон ковер. До чего же плохо быть маленькой! Но она заставит их поплатиться за это! Изабелл еще не знала, как, но как-нибудь. Ей только нужно не упустить момент, который обязательно представится.
Экипаж все не останавливался, и Изабелл на некоторое время задремала. Она не представляла, где они и куда едут, но дорога точно была ухабистой. Девочка нахмурилась и посмотрела в окно. С ее места на полу ей было видно только небо, но когда она сосредоточилась и постаралась рассуждать, как умная девочка, она поняла, что, судя по углу к заходящему солнцу, они ехали на восток. Потом она решила, что они, должно быть, едут вдоль берега, потому что в воздухе пахло морем. Изабелл представила себе карту Кейтнесса, которую мама заставила ее запомнить, и наморщила нос. К востоку, вдоль побережья – значит, по направлению к замку Скрастера. Скрастера она терпеть не могла. Тут Изабелл посетила мысль, от которой она улыбнулась. Если ей предстоит обрушить на кого-то свою месть, то Скрастер будет отличной мишенью для ее стрел. И, наверное, мама ее даже не поругает за это.
Хеймиш под ней заворочался, поморщился, застонал, потом открыл глаза и недоуменно заморгал.
– Привет, – сказала Изабелл, потому что ей показалось, что это будет вежливо.
Хеймиш облизнул губы. Изабелл хотелось дать ему воды, но воды не было. И ей самой тоже хотелось пить, так что, если бы у нее была вода, к этому времени она бы, наверное, всю ее выпила.