для галочки, но обязательно полное пустословным мусором и самовосхвалением, закончилось, после чего Юнги с Чонгуком отправились на обед. Эта светлая большая столовая стала неофициальным местом, символизирующим их связь, как у людей, которым не наплевать друг на друга. - Хен, так как он выглядит? - повторяет свой вопрос Чонгук, наблюдая за тем, как Юнги лениво перебирает ложкой в своем супе. Юнги не составляет труда понять, о ком речь. Ведь Чон практически с неделю говорит только об одном. Насколько он понял, ангел проводит с Чонгуком все то время, которое он не с Чимином. И что более странно, младший хирург абсолютно не против его общества. - Обычно он выглядит: туловище, голова и конечности, в число которых входят еще крылья, - отвечает Юн, отправляя ложку с нелюбимым им супом в рот. - Это для тебя он выглядит обычно, - говорит Чонгук, который уже закончил обедать. - Можно более подробно, - потребовал младший. - Блондин, - устало выдохнув, добавил он. - И? - тянет Чон. - Дальше? - Не знаю, - чуть громче обычного отвечает Юнги, поднимая взгляд на младшего. - Как я его должен еще описать? Свали нахрен со своими вопросами, - кидает он, прежде чем снова уткнуться в свою еду. - Хен, ты задница, - скорчив недовольную физиономию, Чонгук принялся поедать салат с подноса Юнги. Как только они со старшим разошлись, Чонгук отправился в лабораторию для того, чтобы провести гистологический анализ двух образцов мозговой ткани, о чем его попросил Юнги. Он вошел в маленькую комнату лаборатории, обставленной различной аппаратурой, штативами с пробирками, мензурками и всевозможной лабораторной посудой. Также он с радостью для себя отметил, что в ней никого нет, ведь стоило Чонгуку остаться одному, и Ви через некоторое время появлялся, нарушая тишину своим низким, невероятно приятным голосом. Все связанное с невидимым ангелом завораживало, притягивало и держало Чонгука в каком-то постоянном напряжении, которое нравилось ему. И хоть Ви не мог ответить на вопросы, которые изначально интересовали его, отказать себе в удовольствии общаться с ним Чон не смог. Все сказанное ангелом очаровывало, хоть и было порой не совсем понятным Чонгуку. Какое-то детское любопытство Ви сочетающееся с мудростью увидевшего многое не могло не привлекать. И даже то, что Чон его не видел, не помешало ему влюбиться. Да, влюбиться, еще не любить, но все же... Такое скорое проявление чувств было не свойственно молодому хирургу, было нестандартно. Но о какой стандартности могла идти речь, когда объектом симпатии являлся ангел смерти. Установив стекло с образцом на предметный столик микроскопа, Чонгук стал изучать их через окуляр, отрываясь от него лишь для того, чтобы записать что-то в свою тетрадь. - Что ты там видишь? - прозвучал голос над головой Чонгука. - Клетки мозга, - ответил Чон и, не поднимая головы от микроскопа, улыбнулся: сколько этот голос не слушай - всегда, как в первый раз, поражает. - А что видишь ты? - спрашивает он в свою очередь. Вопрос странный, но только не для Ви. Он всегда отвечает ему, какой бы вопрос ему не задал хирург. Это всего одна из множеств причин, по которой Чон так быстро привязался к Ви. - Я вижу Чонгука, - отвечает ангел, и Чон, кажется, чувствует, как шевелятся волосы на голове. - Вижу того, кого мне всегда хочется видеть, - Ви снова делает это, снова без утайки говорит, что думает. И Чонгук соврал бы, если бы сказал, что он не проникнулся к этому необычайному происходящему с ним, что его не трогают слова Ви, что он не хочет слышать их снова. Чонгук соврал бы, если бы сказал, что задал вопрос, не зная, чем на него ответят. * * * - Доктор Мин, - медсестра вошла в кабинет, отвлекая его от истории болезни, которую он читал. - Сегодня ночью вводить Пак Чимину кеторол в такой же дозе как и вчера? - Да, - коротко ответил он. - И еще, между завтраком и обедом с завтрашнего дня начинайте вводить ему питание внутривенно в дополнение. Усваиваться оно будет лучше, нежели пища через желудок. - Как скажете, доктор Мин. - Сейчас время для вечерней дозы, - как бы напоминая, проговаривает Юнги. - Да, после процедуры господина Нама, пойду к Пак Чимину, - отвечает медсестра. - Занимайся Намом, не торопись. Инъекцию Пака оставь на меня. - Спасибо, - неуверенно улыбается девушка, удивляясь внезапной доброте доктора. - Всего доброго, - попрощавшись с ним, так как уже конец рабочего дня, медсестра выходит из кабинета. - У тебя дежурство? - широко распахнув глаза, спрашивает Чимин принимая сидячее положение на кровати и смотря на поднос в руках Юнги с приготовленными шприцом с иглой. - Нет, - Юнги приближается к кровати и замечает тень разочарования в глазах младшего. - У меня оно будет во вторник. - Еще два дня, - вслух считает Чимин и протягивает руку, на локтевом изгибе которой не осталось не поврежденного иглой места. Обхватив тонкую руку пальцами и глядя на багровую, местами синюшного оттенка нежную кожу, Юнги проводит по ней большим пальцем и неосознанно сводит брови в переносице, что не остается незамеченным Чимином. - Все в порядке, - шепчет Чим, смотря на старшего снизу вверх. Юнги, кивнув, быстро заканчивает с инъекцией и, встав у кровати, несколько минут стоит погруженный в свои мысли, сам того не понимая, тянет ладонь к сидящему Чимину и кладет ее ему на лоб, как обычно делают родители. - Ты мне температуру измеряешь? - вынимая сознание Юнги из своего мысленного монолога, спрашивает Чимин. - У людей с моим заболеванием температуры не бывает, - едва сдерживая смех говорит он, на что Юнги несколько мгновений строго смотрит ему в лицо. - Я знаю, - ворчит он и легонько толкает ладонью по лбу назад, от чего младший валится на подушки, заливаясь смехом. Юнги недовольно наблюдает за Чимином, который, кажется, совершенно забыл обо всем плохом и наслаждается такой незначительной мелочью, как маленький ребенок. Все так же улыбаясь, он снова садится и хватает Юнги за руку. - Иди ко мне, - Чимин тянет к себе не особо сопротивляющегося Юнги и, освободив для него место, укладывает его на свою кровать, тут же прижимаясь к нему, не давая этим самым уйти. - Ко мне еще как минимум час никто не зайдет, - он укладывает свою голову на плечо, которое уже не раз повидало его слезы и, обхватив доктора рукой, умиротворенно закрывает глаза. - С тобой я не хочу помнить о том, что болен. Дай мне забыться. Чимин чувствует, как Юнги, не долго думая, просовывает свою руку под его головой и запускает пальцы в волосы. Он мягко перебирает пряди, после чего тянется к макушке носом и шумно выдыхает. Пребывая в этой маленькой оболочке нежности, за которой остались все мрачные тени его короткой жизни, Чимин ощущает себя счастливым. От успокаивающих поглаживаний старшего и накрывшей его безмятежности клонит в сон и, чтобы не уснуть, Чим решается спросить у Юнги то, что его интересует с первого дня их знакомства. - Почему тебя считают странным? - спрашивает он вполголоса, на что старший, услышав вопрос, снова шумно выдыхает, и Чимин чувствует его горячее дыхание кожей головы. - Я вижу ангелов смерти, - прямо отвечает Юнги, не добавляя лишних слов, в которых нет нужды. Пару минут Чимин лежит переосмысливая сказанное и как-то слишком быстро принимает это, как должное, что немало удивляет Юнги и радует. - М-м, - спокойно промычал младший, будто на замечание о погоде. - И это все? - не верит Юн. - Да, - тихо отвечает Чимин. - Если ты так говоришь, значит так оно и есть, - уверенно продолжает младший, обнимая Юнги еще крепче. - Спасибо, - чувствуя огромный прилив благодарности, Юнги целует его в макушку и почти улыбается. - Значит ты видел и моего ангела смерти? - все также спокойно задает вопрос Чим, на что ответом ему был едва ощутимый кивок. Еще какое-то время они растворяются в тишине, не наблюдая времени и наслаждаясь этим плавным переходом их отношений на уровень более глубокий и значимый. Их незримые нити душ, сплетаясь между собой, завязываются в крепкие узлы, которые, даже разорвавшись, не исчезнут бесследно, а оставят за собой пожизненные рубцы. - Почему ты решил провести последние дни в больнице? - первым прерывает тишину Юнги. - Знаю, что из-за младшего брата, но почему в больнице? Ты вполне мог принимать эти препараты самостоятельно. Многие пускаются в путешествия и что-то в этом роде. - Да, - усмехнувшись над самим собой, отвечает Чимин и закрывает глаза. - Они ищут и пытаются насытить то короткое время, которое им осталось, тем, что дало бы их жизни хоть какой-то смысл. Считают, что повиданный мир, полная адреналином кровь сможет это сделать. Увы, это не так. Конечно, это очень важные эмоции, но они не те, ради которых мы живем. - Вот как? Ради каких же мы живем? Чимин приподнимается на одном локте и второй рукой укладывается старшему на грудь. - Ради этих, - отвечает он с придыханием, прежде чем прильнуть к губам Юнги своими. Почувствовав на своих губах теплые губы Чимина, Юнги гортанно стонет и прижимает его крепче за затылок. Он никогда не целовал в губы тех, чьих лиц уже не помнит, тех кому было суждено расстаться с ним после первой ночи. И сейчас, получив того, кого он целовал бы на протяжении вечности, ему мало. Поддавшись инстинктам, Юнги, не отрываясь от мягких губ, переворачивает младшего на спину и, прижав его своим весом к кровати, углубляет поцелуй, от чего стонет уже Чимин. Ощущая на себе тяжесть его тел