замечает тень разочарования в глазах младшего. - У меня оно будет во вторник. - Еще два дня, - вслух считает Чимин и протягивает руку, на локтевом изгибе которой не осталось не поврежденного иглой места. Обхватив тонкую руку пальцами и глядя на багровую, местами синюшного оттенка нежную кожу, Юнги проводит по ней большим пальцем и неосознанно сводит брови в переносице, что не остается незамеченным Чимином. - Все в порядке, - шепчет Чим, смотря на старшего снизу вверх. Юнги, кивнув, быстро заканчивает с инъекцией и, встав у кровати, несколько минут стоит погруженный в свои мысли, сам того не понимая, тянет ладонь к сидящему Чимину и кладет ее ему на лоб, как обычно делают родители. - Ты мне температуру измеряешь? - вынимая сознание Юнги из своего мысленного монолога, спрашивает Чимин. - У людей с моим заболеванием температуры не бывает, - едва сдерживая смех говорит он, на что Юнги несколько мгновений строго смотрит ему в лицо. - Я знаю, - ворчит он и легонько толкает ладонью по лбу назад, от чего младший валится на подушки, заливаясь смехом. Юнги недовольно наблюдает за Чимином, который, кажется, совершенно забыл обо всем плохом и наслаждается такой незначительной мелочью, как маленький ребенок. Все так же улыбаясь, он снова садится и хватает Юнги за руку. - Иди ко мне, - Чимин тянет к себе не особо сопротивляющегося Юнги и, освободив для него место, укладывает его на свою кровать, тут же прижимаясь к нему, не давая этим самым уйти. - Ко мне еще как минимум час никто не зайдет, - он укладывает свою голову на плечо, которое уже не раз повидало его слезы и, обхватив доктора рукой, умиротворенно закрывает глаза. - С тобой я не хочу помнить о том, что болен. Дай мне забыться. Чимин чувствует, как Юнги, не долго думая, просовывает свою руку под его головой и запускает пальцы в волосы. Он мягко перебирает пряди, после чего тянется к макушке носом и шумно выдыхает. Пребывая в этой маленькой оболочке нежности, за которой остались все мрачные тени его короткой жизни, Чимин ощущает себя счастливым. От успокаивающих поглаживаний старшего и накрывшей его безмятежности клонит в сон и, чтобы не уснуть, Чим решается спросить у Юнги то, что его интересует с первого дня их знакомства. - Почему тебя считают странным? - спрашивает он вполголоса, на что старший, услышав вопрос, снова шумно выдыхает, и Чимин чувствует его горячее дыхание кожей головы. - Я вижу ангелов смерти, - прямо отвечает Юнги, не добавляя лишних слов, в которых нет нужды. Пару минут Чимин лежит переосмысливая сказанное и как-то слишком быстро принимает это, как должное, что немало удивляет Юнги и радует. - М-м, - спокойно промычал младший, будто на замечание о погоде. - И это все? - не верит Юн. - Да, - тихо отвечает Чимин. - Если ты так говоришь, значит так оно и есть, - уверенно продолжает младший, обнимая Юнги еще крепче. - Спасибо, - чувствуя огромный прилив благодарности, Юнги целует его в макушку и почти улыбается. - Значит ты видел и моего ангела смерти? - все также спокойно задает вопрос Чим, на что ответом ему был едва ощутимый кивок. Еще какое-то время они растворяются в тишине, не наблюдая времени и наслаждаясь этим плавным переходом их отношений на уровень более глубокий и значимый. Их незримые нити душ, сплетаясь между собой, завязываются в крепкие узлы, которые, даже разорвавшись, не исчезнут бесследно, а оставят за собой пожизненные рубцы. - Почему ты решил провести последние дни в больнице? - первым прерывает тишину Юнги. - Знаю, что из-за младшего брата, но почему в больнице? Ты вполне мог принимать эти препараты самостоятельно. Многие пускаются в путешествия и что-то в этом роде. - Да, - усмехнувшись над самим собой, отвечает Чимин и закрывает глаза. - Они ищут и пытаются насытить то короткое время, которое им осталось, тем, что дало бы их жизни хоть какой-то смысл. Считают, что повиданный мир, полная адреналином кровь сможет это сделать. Увы, это не так. Конечно, это очень важные эмоции, но они не те, ради которых мы живем. - Вот как? Ради каких же мы живем? Чимин приподнимается на одном локте и второй рукой укладывается старшему на грудь. - Ради этих, - отвечает он с придыханием, прежде чем прильнуть к губам Юнги своими. Почувствовав на своих губах теплые губы Чимина, Юнги гортанно стонет и прижимает его крепче за затылок. Он никогда не целовал в губы тех, чьих лиц уже не помнит, тех кому было суждено расстаться с ним после первой ночи. И сейчас, получив того, кого он целовал бы на протяжении вечности, ему мало. Поддавшись инстинктам, Юнги, не отрываясь от мягких губ, переворачивает младшего на спину и, прижав его своим весом к кровати, углубляет поцелуй, от чего стонет уже Чимин. Ощущая на себе тяжесть его тела, Чимин млеет от настойчивых ласк чужих губ и, погрузив пальцы в густые волосы Юнги, чувствует, как он запускает свои руки ему под больничную рубашку. Весь остаток кислорода в легких исчерпан, но остановиться нет сил, нет желания. Хочется расплавиться в друг друге и испариться. Чувствуя головокружение, Юнги все же отрывается от раскрасневшихся губ Чимина и, уткнувшись лбом о лоб младшего, тяжело дышит, глядя в глаза напротив. Чим опустил руки ему на пояс, не давая отстраниться, но старший и не собирался. Вытащив одну руку из-под рубашки Чимина, Юнги погладил его гладкую щеку. - Юнги... - шепчет ему младший, но договорить не дают губы Юнги, вновь прижавшиеся в сладком поцелуе. - Как ты мог лишать меня такого целый месяц, Мин Юнги? - спрашивает Чимин, привстав на кровати коленями и глядя на то, как стоявший рядом доктор поправляет свою смятую и съехавшую одежду. - Будем считать, что я тебе должен, - говорит он, подойдя к кровати вплотную и наклонившись к Чимину, решает один из должных отдать прямо сейчас. Что станет с тобой, когда он исчезнет из этого мира? Снова этот вопрос. Ничего. Я вернусь к своей прежней жизни. Только и всего. Юнги вновь станет никем и ни для кого.