Глава 10
- Гуки? - Юнги недоверчиво посмотрел на Чимина, сидящего на подоконнике окна. - Да, Чонгук - Гуки, - ответил младший, опираясь о раму стекла. - С каких пор? - С прошлой ночи, - спокойно поясняет Чим. - С какой это прошлой ночи? - сдвинув брови в переносице, Юнги направился к своему пациенту. - С той самой, в которой его оставили на ночное дежурство, - устало улыбаясь, Пак, кажется, наслаждается реакцией старшего. - Ты издеваешься? - Возможно, - пожимает плечом Чимин, смотря в глаза подошедшему вплотную доктору. - Не стоит, - шепчет Юнги в полные губы, прежде чем прижаться к ним. Сминая желанные губы в настойчивом поцелуе, Юнги, обхватив руками бедра Чимина, тянет его по поверхности подоконника ближе к себе и встает между ног. Прижав его к окну, Юн углубляет поцелуй, но полностью погрузиться в это слияние не дает докторское чутье, которое просто не может игнорировать мельчайшие знаки, говорящие о том, что что-то не так. Отстранившись от Чимина ровно настолько, насколько позволяли его руки, обвившие доктора за шею, Юнги несколько секунд смотрит на лицо, в котором успел изучить и запомнить все, критично подмечая все изменения, появившиеся в нем. - Ты не спал? - приподняв его лицо пальцами одной руки за подбородок, Юнги заглянул Чимину в глаза, под которыми залегли темные круги. - Выглядишь уставшим. - Спал, - честно отвечает Чим. - Я проснулся перед твоим приходом, - говорит он и мягко уворачивается от руки на своем подбородке. Собираясь встать с подоконника, младший вынуждает Юнги отодвинуться от него и под пристальным взглядом доктора идет в ванную комнату, стараясь шагать уверенно и не подавая признаков дрожи в коленках, которая не проходит еще со вчерашнего вечера. - А почему ты так поздно сегодня? - спрашивает Чимин из ванной через открытую дверь и, упираясь ладонями о раковину, осматривает в отражении зеркала свое изможденное лицо. - Тебе идет костюм, - замечает он, имея в виду рубашку и галстук, выглядывающие из-под застегнутого халата Юнги, вместо привычного хирургического костюма. - Я с утра был на конференции, поэтому приехал только к обеду, - поясняет Юн, прислушиваясь к звукам, исходящим из ванной комнаты. - Так ты этой ночью был с Чонгуком? - Да, - с чрезмерным воодушевлением, по мнению доктора, отвечает Чимин. - Он очень милый. Кажется, ему было не по душе то, что я начал называть его «Гуки», но он не подал виду, - тем временем продолжает Чим, чувствуя, как звенит в ушах, и темнеет перед глазами. - Очень милый... Последнее предложение было едва слышимым, поэтому не вытерпев, Юнги заглянул в ванную: Чимин стоял, двумя руками держась о края раковины и глядя перед собой пустыми глазами. Одним шагом сократив между ними расстояние, доктор схватил его за плечи. - Чимин?! - поддерживая младшего, Юнги нагнулся к нему, пытаясь заглянуть тому в лицо. - Ты в порядке? - автоматически вылетает у доктора вопрос, на который он и сам знает ответ. - Сейчас пройдет, - шепчет Чимин, крепче сжимая пальцами края раковины. - Давно это у тебя? - с нескрываемым раздражением в голосе спрашивает Юнги. - Недавно, - глубоко дыша, Чим часто моргает, пытаясь снять пелену с глаз. - Пошли, тебе нужно лечь, - отцепив младшего от его опоры, Юнги прижимает податливое тело к своему боку и выводит Чимина из ванной комнаты. Уложив его на кровать, Юн склонился над Чимином и положил свою ладонь ему на лоб. Доктор прекрасно знал, что с ним происходит, и можно было бы долго думать над тем, что же лучше: знать все это или же оставаться в неведении. Именно в эту минуту он хотел бы не знать и быть согретым слепой надеждой на чудо, оказаться тем, кого, до встречи с Чимином, так за это презирал. Самым угнетающим было то, что Юнги никак не мог помочь ему в борьбе с этими симптомами опухоли в голове. Им оставалось только ждать. Теперь, когда это началось, стало ясно: такие приступы головокружений, слабости в ногах, будут повторяться, и с каждым днем интервалы между ними станут сокращаться, пока он не перестанет ходить совсем. С широко раскрытыми глазами, Чимин смотрел куда-то в потолок и, будто не чувствуя ладони на своем лбу, стал шарить рукой по кровати в поисках чего-то. - Юнги, - позвал он, на что старший тут же перехватил его ищущую руку и сжал тонкую ладонь в своих пальцах. - Я здесь, - в его голосе отчетливо слышалось отчаяние, и Чимину захотелось плакать от его горького звучания. - Почему перед глазами темно? - страх остаться в этой тьме навсегда заполонил его изнутри, от чего Чимин сильнее вцепился в теплую руку Юнги. - Такого не было прежде, - шепчет он, чувствуя, как его стали поглаживать по волосам. - Опухоль сдавила артерии, от этого головокружение, нарушение координации и зрения, - быстро проговорил он, не особо задумываясь над тем, что Чимин вряд ли поймет его. - Это скоро пройдет, - пообещал Юнги, садясь на край кровати и убирая со лба отросшие волосы. - М, - промычал в ответ Чимин и кивнул. - Не уходи только, - громко сглотнув, Чимин закрыл глаза, храбро дожидаясь конца этого ужаса. - Не уйду, - прошептал Юнги, прижавшись губами к взмокшему виску. - Я рядом. После Юнги только молчал, но Чимину достаточно было слышать его размеренное дыхание. Сейчас оно казалось чем-то самым постоянным, надежным и нужным. Никаких слов, никаких пустых обещаний и ядовитых сотрясаний воздуха в виде «все будет хорошо». Потому что хорошо не будет, а станет только хуже, и к этому невозможно подготовиться, с этим нельзя смириться. Можно только вынужденно принять, так как другого варианта просто напросто нет. Но все терпимо, пока рядом молчит Мин Юнги. Он просто дышит, крепко держа за руку. И именно такой Юнги нужен Чимину, именно таким, каким он полюбил его. Есть его дыхание, его руки - этого достаточно. * * * Войдя в столовую, Чонгук нашел Юнги на том же месте, что и обычно, только вот в самом старшем было что-то не так. Набрав без особого разбора еды поднос, Чон молча сел за свое место, не удостоенный и взгляда Юнги. Поднос с обедом перед старшим был не тронут, и молодой хирур