улся перед твоим приходом, - говорит он и мягко уворачивается от руки на своем подбородке. Собираясь встать с подоконника, младший вынуждает Юнги отодвинуться от него и под пристальным взглядом доктора идет в ванную комнату, стараясь шагать уверенно и не подавая признаков дрожи в коленках, которая не проходит еще со вчерашнего вечера. - А почему ты так поздно сегодня? - спрашивает Чимин из ванной через открытую дверь и, упираясь ладонями о раковину, осматривает в отражении зеркала свое изможденное лицо. - Тебе идет костюм, - замечает он, имея в виду рубашку и галстук, выглядывающие из-под застегнутого халата Юнги, вместо привычного хирургического костюма. - Я с утра был на конференции, поэтому приехал только к обеду, - поясняет Юн, прислушиваясь к звукам, исходящим из ванной комнаты. - Так ты этой ночью был с Чонгуком? - Да, - с чрезмерным воодушевлением, по мнению доктора, отвечает Чимин. - Он очень милый. Кажется, ему было не по душе то, что я начал называть его «Гуки», но он не подал виду, - тем временем продолжает Чим, чувствуя, как звенит в ушах, и темнеет перед глазами. - Очень милый... Последнее предложение было едва слышимым, поэтому не вытерпев, Юнги заглянул в ванную: Чимин стоял, двумя руками держась о края раковины и глядя перед собой пустыми глазами. Одним шагом сократив между ними расстояние, доктор схватил его за плечи. - Чимин?! - поддерживая младшего, Юнги нагнулся к нему, пытаясь заглянуть тому в лицо. - Ты в порядке? - автоматически вылетает у доктора вопрос, на который он и сам знает ответ. - Сейчас пройдет, - шепчет Чимин, крепче сжимая пальцами края раковины. - Давно это у тебя? - с нескрываемым раздражением в голосе спрашивает Юнги. - Недавно, - глубоко дыша, Чим часто моргает, пытаясь снять пелену с глаз. - Пошли, тебе нужно лечь, - отцепив младшего от его опоры, Юнги прижимает податливое тело к своему боку и выводит Чимина из ванной комнаты. Уложив его на кровать, Юн склонился над Чимином и положил свою ладонь ему на лоб. Доктор прекрасно знал, что с ним происходит, и можно было бы долго думать над тем, что же лучше: знать все это или же оставаться в неведении. Именно в эту минуту он хотел бы не знать и быть согретым слепой надеждой на чудо, оказаться тем, кого, до встречи с Чимином, так за это презирал. Самым угнетающим было то, что Юнги никак не мог помочь ему в борьбе с этими симптомами опухоли в голове. Им оставалось только ждать. Теперь, когда это началось, стало ясно: такие приступы головокружений, слабости в ногах, будут повторяться, и с каждым днем интервалы между ними станут сокращаться, пока он не перестанет ходить совсем. С широко раскрытыми глазами, Чимин смотрел куда-то в потолок и, будто не чувствуя ладони на своем лбу, стал шарить рукой по кровати в поисках чего-то. - Юнги, - позвал он, на что старший тут же перехватил его ищущую руку и сжал тонкую ладонь в своих пальцах. - Я здесь, - в его голосе отчетливо слышалось отчаяние, и Чимину захотелось плакать от его горького звучания. - Почему перед глазами темно? - страх остаться в этой тьме навсегда заполонил его изнутри, от чего Чимин сильнее вцепился в теплую руку Юнги. - Такого не было прежде, - шепчет он, чувствуя, как его стали поглаживать по волосам. - Опухоль сдавила артерии, от этого головокружение, нарушение координации и зрения, - быстро проговорил он, не особо задумываясь над тем, что Чимин вряд ли поймет его. - Это скоро пройдет, - пообещал Юнги, садясь на край кровати и убирая со лба отросшие волосы. - М, - промычал в ответ Чимин и кивнул. - Не уходи только, - громко сглотнув, Чимин закрыл глаза, храбро дожидаясь конца этого ужаса. - Не уйду, - прошептал Юнги, прижавшись губами к взмокшему виску. - Я рядом. После Юнги только молчал, но Чимину достаточно было слышать его размеренное дыхание. Сейчас оно казалось чем-то самым постоянным, надежным и нужным. Никаких слов, никаких пустых обещаний и ядовитых сотрясаний воздуха в виде «все будет хорошо». Потому что хорошо не будет, а станет только хуже, и к этому невозможно подготовиться, с этим нельзя смириться. Можно только вынужденно принять, так как другого варианта просто напросто нет. Но все терпимо, пока рядом молчит Мин Юнги. Он просто дышит, крепко держа за руку. И именно такой Юнги нужен Чимину, именно таким, каким он полюбил его. Есть его дыхание, его руки - этого достаточно. * * * Войдя в столовую, Чонгук нашел Юнги на том же месте, что и обычно, только вот в самом старшем было что-то не так. Набрав без особого разбора еды поднос, Чон молча сел за свое место, не удостоенный и взгляда Юнги. Поднос с обедом перед старшим был не тронут, и молодой хирург подозрительно посмотрел на Юнги. - Хен? - позвал Чонгук, пытаясь привлечь к себе внимание. - Все в порядке? Младший был услышан, но ответить ему Юнги не мог. Не хотел. Перебрав про себя различные варианты возможных причин такого мрачного настроя, Чонгук решил не тянуть время и предположить наиболее вероятный из всех. - Хорошо. Тогда так: что с Чимини-хеном? - если он не прав, чему Чон был бы рад, то Юнги одарит его своим презрительным взглядом, если же прав, то... - У него сегодня проявились вестибулярные симптомы, - прозвучал предельно ясный ответ. - Я не заметил сегодня ночью, хотя я и не мог: хен все время, пока мы говорили, сидел на кровати, - озвучил свои мысли вслух младший хирург. - Насколько сильно? - Пока, как я понял, у него только слабость в ногах. Стоять и ходить в интервалах может, - поясняет Юнги. Это был диалог между двумя врачами, за медицинскими терминами которого скрывались обычные слова поддержки двух обычных друзей, но говорить ими вслух они разучились уже давно, еще с тех пор, как в первый раз открыли книгу по анатомии. - Где опухоль располагается? - спрашивает Чон. - В затылочной части, - автоматически отвечает Юнги. - Значит еще и зрение? - предполагает младший. - Да. - Это в каком-то смысле хорошо, - задумчиво тянет Чонгук. - Да, - вновь соглашается Юнги. - Если бы она располагалась где-то в ином месте, он мог бы лишиться способности говорить или даже думать. Чимину повезло, - проговорил Юнги, глядя безэмоционально на стол. - Должен ли я кого-нибудь поблагодарить за столь щедрое снисхождение к нему? - прозвучало немного злостно, на что Чонгук только сдержанно выдохнул. - Хен, позволь мне помогать тебе с ним, - через пару минут молчания, говорит Чонгук, заглядывая старшему в глаза. - Я сейчас ничем кроме научного проекта не занят. - Ты хочешь помочь мне? Тому, кто и сам ничем помочь не может? - недоумевает Юнги. - Я знаю, - твердо отвечает Чонгук, отодвигая от себя поднос с едой, к которой он уже не притронется. - Ты ничего от этого не потеряешь. Просто дай свое согласие, ведь круглосуточно быть рядом с ним ты физически не сможешь. - Это из-за крылатого? - с раздражением в голосе спрашивает Юнги. - Нет, это не из-за Ви, - поспешно отвечает Чонгук и, заметив, как поморщился старший, услышав имя ангела, решил не говорить пока о том, что он может видеть Ви. - Это ради тебя, - честно называет причину Чон, и Юнги заметно расслабляется, зная, что он говорит правду. - Ты прав. Я не смогу. - С кем он сейчас? - выясняет Чонгук. - К нему приехали родители, - Юнги встает из-за стола и поднимает полный поднос с едой. - В это время он всегда с ними. Сегодня можешь не заходить к нему, к тому же у меня сегодня дежурство. * * * Наконец, покончив со всеми делами, с которыми доктор Мин провозился дольше чем обычно, так как сконцентрироваться на чем-то, когда в голове только один человек, удавалось с трудом, он вернулся в палату к Чимину в то время, когда за окном уже наступила ночь. В палате было темно, и Юнги смог разглядеть силуэты предметов в комнате только благодаря слабому свету из окон от уличных фонарей. Подойдя к кровати, он услышал тихое сопение и решил не будить Чимина, которому день привнес немало причин для усталости. Доктор направился к окну и долго стоял подле него, смотря сквозь стекла на проезжающие мимо машины, бредущих по улице людей. Смотрел, но не видел. В состоянии какого-то оцепенения в его голове медленно текли одна мысль за другой, но если бы Юнги спросили о их содержании, то вряд ли бы он смог ответить, о чем они были. Из этого состояния его вывел стук в дверь, после чего в комнате включили свет.