- Доктор Мин? - в проеме двери стояла медсестра с подносом в руках, на котором было все приготовлено для инъекции. - Нужно поставить обезболивающее. - Ставь, - кивнул Юнги, глядя на просыпающегося Чимина. Дождавшись конца процедуры и выхода девушки за дверь, старший выключил основной свет палаты, включив ночник на тумбе у изголовья. - Я думал, твои родители останутся с тобой сегодня, - говорит Юнги и садится на стул у кровати, на которой лежал Чимин, смотря куда-то в пространство перед собой. Так как младший сначала на него никак не отреагировал, доктор чуть было не решил, что у него снова приступ, но Чимин, вдруг печально улыбнувшись, повернул к нему голову. - Я поругался с ними, - говорит он, пытаясь придать своему голосу твердость. - Именно потому что мама хотела остаться. На ночь и на постоянно. Но я не захотел, - Чимин вновь уставился в невидимую точку перед собой и, громко шмыгнув носом, замолчал. - Их глаза, их взгляд... - через несколько минут вновь начинает Чимин. - Когда они смотрят на меня так, я чувствую себя в тесных стенках открытого гроба, к которому они подошли, чтобы попрощаться со мной, - шепчет Чим, обратив свои немного влажные глаза к Юнги. - От него хочется умереть сейчас и не мучить ни себя, ни их, - со злостью шипит он, сжав пальцы в кулаки. - Этот взгляд убивает во мне то, что еще живо. То, чему своим взглядом даешь жизнь ты. И я не хочу это потерять, - его голос дрожит, когда Чимин произносит последние слова, но он полон уверенности и решимости, глаза блестят от непролитых слез, но в них столько отваги. От этого всего что-то болезненно сжалось внутри Юнги, от чего дышать стало трудно, и в горле встал ком. Огромный ком из несказанных слов о том, что именно Юнги был мертвым до встречи с Чимином. Это он проживал день за днем подобный тем, из кого ангелы смерти вынимали душу. Что тем, кто придал каменному сердцу внутри тепло, был именно Чимин, а не он. И что своей смертью он убьет в нем то, чему, так необдуманно, дал жизнь. - Поцелуй меня, - просит Чимин, который по глазам Юнги понял все без слов. Медленно встав со стула, Юнги под пристальным взглядом младшего подходит к кровати и, склонившись над ней, запускает свою руку в волосы Чимина, уткнувшись лицом в его шею. Он громко дышит, опаляя горячим воздухом нежную кожу, ключицы, и пытается справиться с огромным наплывом чувств, которых не испытывал никогда. Не отрываясь от Чимина, Юнги садится на кровать и, просунув вторую руку под него, поднимает неестественно легкое туловище младшего, сжимая его в своих руках. Эти минуты длятся вечность и одновременно с тем так быстро кончаются, унося с собой бурю внутри Юнги, и он, немного освободив кольцо из своих рук вокруг Чимина, отыскивает в этом нежном пучке тепла желанные губы, вымещая в поцелуй всю свою любовь. Утопая в разгорающейся в крови страсти, Юнги не сразу замечает, как проворные руки младшего стали стаскивать с него его халат и, когда он практически справился с этим, доктор резко отстранился, встав с кровати. Чимин смерил Юнги непонимающим взглядом и тяжело дышал через рот, приоткрыв раскрасневшиеся от поцелуя губы. - Что такое? - недоуменно спрашивает Чим. - Тебе... нам нельзя, - отвечает Юнги, поправляя на себе халат хотя бы для того, чтобы скрыть свое возбуждение. - Ты серьезно? - искренне не понимает Чимин. - Абсолютно, - делает шаг назад Юн. - Ты слаб, это может плохо сказаться на тебе, - уверенно проговорил он, зная, чем может закончиться все это, если вся кровь отхлынет из головного мозга - скорее всего, это приведет к приступу. - Ты боишься, что я снова ослепну? - говорит Чимин, в котором вместе с возбуждением стала закипать злость. - Этого бояться должен ты. Несколько секунд Чимин прожигает Юнги взглядом, от которого сгорел бы на его месте любой, но не Мин Юнги. Только доктор не сделан из глыбы льда, и с каждым мгновеньем его сущность врача неумолимо отступала, проигрывая мужчине, которому просто хотелось взять то, что он хочет. Осознавая то, что доктор внутри него все же проиграет, Юнги, втянув в себя воздух, разворачивается и идет к двери. Так как на то, чтобы уйти, у него есть причины: Чимин слаб и он умирает. Юнги уходит, потому как любит его. - Чертов Мин Юнги! - чуть ли не кричит Чимин с кровати, немного привстав, когда рука Юнги уже схватилась за ручку двери. - Вернись и возьми меня сейчас же! Чим не знал, скольких усилий стоило Юнги просто дойти до этой двери, и своим властным тоном он разрушил их все. Закрыв глаза, доктор сильнее сжал в руке металлическую ручку, в поисках причин на то, чтобы остаться. Каково было его удивление, когда он понял, что эти причины идентичны тем же причинам, по которым он хотел уйти: Чимин слаб и завтра станет еще слабей, он умирает и утром станет еще на день ближе к смерти. Если не сейчас, то никогда. Пальцы Юнги, соскользнув с гладкой поверхности ручки двери, переметнулись ниже к защелке, и до Чимина донесся звонкий щелчок. Младший замер в ожидании дальнейших действий доктора и неотрывно следил за фигурой, застывшей у двери в слабом свете ночной лампы. Юн развернулся к нему, и Чимин нетерпеливо сглотнул, прикусив нижнюю губу, потому что это был совсем другой Юнги, не тот, что собирался уходить пару минут назад. Медленно приближаясь, доктор неторопливо снимает с себя халат и буквально выбивает из Чимина чувственный выдох своим стальным, голодным взглядом, под которым Чим сжимается и неосознанно хватается за простыни под пальцами, ощущая себя самым желанным на этом свете. Юнги резким движением руки ослабляет галстук на шее и, глазами раздевая Чимина, улыбается одним уголком губ. - Вот теперь я боюсь, - тихим голосом проговаривает младший, глядя на то, как Юн, сняв галстук через голову, кидает его куда-то на с