еня так, я чувствую себя в тесных стенках открытого гроба, к которому они подошли, чтобы попрощаться со мной, - шепчет Чим, обратив свои немного влажные глаза к Юнги. - От него хочется умереть сейчас и не мучить ни себя, ни их, - со злостью шипит он, сжав пальцы в кулаки. - Этот взгляд убивает во мне то, что еще живо. То, чему своим взглядом даешь жизнь ты. И я не хочу это потерять, - его голос дрожит, когда Чимин произносит последние слова, но он полон уверенности и решимости, глаза блестят от непролитых слез, но в них столько отваги. От этого всего что-то болезненно сжалось внутри Юнги, от чего дышать стало трудно, и в горле встал ком. Огромный ком из несказанных слов о том, что именно Юнги был мертвым до встречи с Чимином. Это он проживал день за днем подобный тем, из кого ангелы смерти вынимали душу. Что тем, кто придал каменному сердцу внутри тепло, был именно Чимин, а не он. И что своей смертью он убьет в нем то, чему, так необдуманно, дал жизнь. - Поцелуй меня, - просит Чимин, который по глазам Юнги понял все без слов. Медленно встав со стула, Юнги под пристальным взглядом младшего подходит к кровати и, склонившись над ней, запускает свою руку в волосы Чимина, уткнувшись лицом в его шею. Он громко дышит, опаляя горячим воздухом нежную кожу, ключицы, и пытается справиться с огромным наплывом чувств, которых не испытывал никогда. Не отрываясь от Чимина, Юнги садится на кровать и, просунув вторую руку под него, поднимает неестественно легкое туловище младшего, сжимая его в своих руках. Эти минуты длятся вечность и одновременно с тем так быстро кончаются, унося с собой бурю внутри Юнги, и он, немного освободив кольцо из своих рук вокруг Чимина, отыскивает в этом нежном пучке тепла желанные губы, вымещая в поцелуй всю свою любовь. Утопая в разгорающейся в крови страсти, Юнги не сразу замечает, как проворные руки младшего стали стаскивать с него его халат и, когда он практически справился с этим, доктор резко отстранился, встав с кровати. Чимин смерил Юнги непонимающим взглядом и тяжело дышал через рот, приоткрыв раскрасневшиеся от поцелуя губы. - Что такое? - недоуменно спрашивает Чим. - Тебе... нам нельзя, - отвечает Юнги, поправляя на себе халат хотя бы для того, чтобы скрыть свое возбуждение. - Ты серьезно? - искренне не понимает Чимин. - Абсолютно, - делает шаг назад Юн. - Ты слаб, это может плохо сказаться на тебе, - уверенно проговорил он, зная, чем может закончиться все это, если вся кровь отхлынет из головного мозга - скорее всего, это приведет к приступу. - Ты боишься, что я снова ослепну? - говорит Чимин, в котором вместе с возбуждением стала закипать злость. - Этого бояться должен ты. Несколько секунд Чимин прожигает Юнги взглядом, от которого сгорел бы на его месте любой, но не Мин Юнги. Только доктор не сделан из глыбы льда, и с каждым мгновеньем его сущность врача неумолимо отступала, проигрывая мужчине, которому просто хотелось взять то, что он хочет. Осознавая то, что доктор внутри него все же проиграет, Юнги, втянув в себя воздух, разворачивается и идет к двери. Так как на то, чтобы уйти, у него есть причины: Чимин слаб и он умирает. Юнги уходит, потому как любит его. - Чертов Мин Юнги! - чуть ли не кричит Чимин с кровати, немного привстав, когда рука Юнги уже схватилась за ручку двери. - Вернись и возьми меня сейчас же! Чим не знал, скольких усилий стоило Юнги просто дойти до этой двери, и своим властным тоном он разрушил их все. Закрыв глаза, доктор сильнее сжал в руке металлическую ручку, в поисках причин на то, чтобы остаться. Каково было его удивление, когда он понял, что эти причины идентичны тем же причинам, по которым он хотел уйти: Чимин слаб и завтра станет еще слабей, он умирает и утром станет еще на день ближе к смерти. Если не сейчас, то никогда. Пальцы Юнги, соскользнув с гладкой поверхности ручки двери, переметнулись ниже к защелке, и до Чимина донесся звонкий щелчок. Младший замер в ожидании дальнейших действий доктора и неотрывно следил за фигурой, застывшей у двери в слабом свете ночной лампы. Юн развернулся к нему, и Чимин нетерпеливо сглотнул, прикусив нижнюю губу, потому что это был совсем другой Юнги, не тот, что собирался уходить пару минут назад. Медленно приближаясь, доктор неторопливо снимает с себя халат и буквально выбивает из Чимина чувственный выдох своим стальным, голодным взглядом, под которым Чим сжимается и неосознанно хватается за простыни под пальцами, ощущая себя самым желанным на этом свете. Юнги резким движением руки ослабляет галстук на шее и, глазами раздевая Чимина, улыбается одним уголком губ. - Вот теперь я боюсь, - тихим голосом проговаривает младший, глядя на то, как Юн, сняв галстук через голову, кидает его куда-то на стул у кровати. - Боишься? - Юнги обнажает свои зубы в хищной ухмылке, его ловкие пальцы одну за другой расстегивают мелкие пуговки на белой рубашке, открывая взору бледную кожу груди и плоского живота. Расстегнув рубашку полностью, Юн забирается на кровать и нависает над дрожащим под ним телом. - Не бойся, - звучит шепот с хрипотцой. - Тебе понравится. Юнги впивается в чуть приоткрытые влажные губы Чимина, которыми невозможно насытиться. Углубляя поцелуй, Юн проникает языком в горячую сладость, и ее хочется испить до дна, захлебнуться в ней, опьянеть без надежд на протрезвление. Чимин стонет в поцелуй, чувствуя, как его покидает разум, оставляя после себя только первобытные инстинкты. Просунув руки в полы распахнутой рубашки, Чим обвивает ими талию Юнги, притягивая его ближе, от чего чувствует на себе его возбуждение. Это сводит с ума. Юнги сводит его с ума. От недостатка кислорода кружится голова, и Юн, нежно куснув младшего за нижнюю губу, отрывается от него, тяжело дыша. Нуждаясь в Чимине больше, чем в воздухе, он, не успев отдышаться, спускается вниз по шее, оставляя на пульсирующей коже влажные следы. Нащупав конец больничной рубашки Чимина, Юн, привстав, снимает мешающую ткань через голову и припадает губами к выпирающим ключицам. Желая попробовать на вкус каждый сантиметр его кожи, Юнги ощущает в своих волосах пальцы Чимина, слышит его глубокое дыхание, прерываемое чувственными стонами. Кажется, что температура в палате достигла своего предела, сгорая в смешанном их прерывистым дыханием воздухе, они забыли все: где они, что было вчера и что будет завтра. На устах лишь имена друг друга, и это самое дорогое, что есть у них сейчас. Приподнявшись, Юнги снимает с себя рубашку, кидая ее куда-то во мрак комнаты, неотрывно наблюдая за разгоряченным Чимином под ним. Его волосы разметались по простыне, алые от поцелуев губы приоткрыты, грудь высоко вздымается в частых вдохах, и не хватит слов для того, чтобы описать все чувства Юнги от представшей перед ним картины. Не стерпев вида голого торса, Чимин поднялся к стоящему на коленях Юнги и приник поцелуем к его груди, языком обводя чувствительный бугорок соска. Руки младшего нашли пряжку ремня на его брюках, и пальцы вслепую, ловко принялись за дело. Переполненный наслаждением, Юнги откинул голову назад и мягко схватился за волосы младшего, когда почувствовал, как Чимин, расстегнув ширинку, стянул брюки вниз. От происходящего ни одной внятной мысли в голове, лишь закипающая в крови животная страсть и похоть. Ощутив свободу от теперь единственной преграды в виде боксер, Юнги несдержанно застонал, когда Чимин обхватил своими пальцами его твердую плоть. Оттянув младшего за волосы назад, Юн запрокинул его лицо кверху и прижался к мягким губам Чимина, который все продолжал водить рукой по его восставшему возбуждению, от чего Юнги сдавленно простонал ему в губы. Все внутри горело, казалось, что каждая клеточка тела стала распадаться на атомы, перенасыщенная страстью. Схватив Чимина за плечи, старший отодвинул его от себя и вынудил лечь. - Юнги... сейчас. Хочу тебя в себе сейчас, - развязно шепчет Чимин, глядя на него затуманенными глазами. - Тш-ш, - Юнги наклонился к нему в коротком поцелуе и слез с кровати. Сняв полностью с себя брюки, Юн помог Чимину стянуть с себя больничные штаны. Подойдя вплотную к кровати, Юнги склонился над младшим и, рисуя губами на впалом животе узоры, спускался все ниже, упоенный тонким голосом, выдыхающего его имя. Добравшись до желанного места, Юнги поднял глаза к Чимину. - Боже, Юнги. О, не... о-ох, - протяжно простонал Чим, почувствовав на своей плоти его губы. Расфокусированным взглядом Чимин улавливал движение темной макушки внизу и, не в силах сдерживать срывающиеся из уст стоны, запустил свои пальцы в густые волосы Юнги. От такого Чимина, выгибающегося дугой на кровати, от его сжимающихся пальцев в волосах, Юнги достиг пика своего желания и, подавшись вверх, приник к его губам глубоким поцелуем. - Такой сладкий, - с придыханием прошептал Юн, чувствуя, как руки Чимина обнимают его за шею. Глядя в глаза Чимина, Юнги приложил пальцы к своим губам и провел по ним влажным языком. Просунув между ними руку, он коснулся узкого кольца мышц и медленно ввел в него два пальца, растягивая упругие стенки. Чимин шумно выдохнул и, не прерывая зрительную связь, прикусил нижнюю губу. - Хочешь меня? - спрашивает Юн, продолжая поступательными движениями растягивать младшего. Чимин, поддавшись бедрами навстречу Юнги, утвердительно кивнул. - Вслух, - потребовал старший, вводя в него уже три пальца, на что Чимин, вскрикнув, выгнулся в спине. - Хочу тебя, - на выдохе отвечает Чим. Большего ему и