Последняя часть
Шесть недель спустя. Припарковавшись у обочины дороги, Юнги обвел взглядом окружающую картину за окнами машины: за городом, как и ожидалось, снега было намного больше, нежели в Сеуле. Немного приспустившись в водительском сидении, Юн всмотрелся в двери двухэтажного здания слева от дороги, у которой показалось какое-то движение. Это он. Поправив на себе черный рюкзак, Чимин сразу же узнал машину, принадлежащую доктору, хоть само здание медицинской реабилитации располагалось на достаточно-таки неблизком расстоянии от дороги. Отсюда Юнги было не разглядеть выражения его лица, но даже по походке младшего было понятно, что он в приподнятом настроении. Сегодня Чимин выписался после долгих недель восстановления в реабилитационном центре, в который его поместили на следующий же день после его «перерождения». Помимо того, что это помогло избежать каких-либо недопониманий со стороны медперсонала онкологической больницы, которому объяснить причину чудесного исцеления было бы весьма проблематично, немедленный перевод Чимина в центр реабилитации, действительно, был крайне необходим. Несмотря на то, что опухоль и ее метастазы невероятным образом исчезли, последствия их трехгодичного пребывания в теле никуда не делись: истощение, сбои в печени, легких, атрофия мышц, нарушения в мозге и множество других оставшихся осложнений стали причинами бесчисленных переживаний. Переубедить запрограммированный на смерть организм и заставить его продолжать жить дальше - было совсем нелегко. Но Пак настойчив, и вот он, набравший вес и выглядящий практически здоровым, на собственных ногах направляется к человеку, с которым собирается делить свою новообретенную жизнь. Чимин дошел до машины и, наклонив голову набок, заглянул во внутрь сквозь окно пассажирской двери и одарил Юнги широкой улыбкой, отчего глаза превратились в два полумесяца. Не удержавшись, хоть он и старался, Юнги улыбнулся в ответ. - Долго ждешь? - спрашивает Чим, сев на переднее сидение. - Нет, - Юнги следит за тем, как младший снимает свой рюкзак. - Это все? - Остальные вещи забрали родители вчера, - отвечает Чимин, закидывая вещи на заднее сидение. - Я предупредил их, что забирать меня будешь ты, - продолжает он и, удобно сев в кресле, поворачивается к Юнги. Пару секунд они просто смотрят друг на друга, без слов вымещая во взгляде все свои чувства, после чего старший тянется к Чимину и, запустив пальцы в его черные густые волосы, прижимается к его теплым губам. Лаская чужие губы своими, Юнги чувствует, как Чим, схватившись за воротник его пальто, тянет старшего к себе ближе, от чего волна возбуждения проходит по всему телу, пробуждая не совсем уместные для дальнейшей поездки места. Едва сумев оторваться, Юнги отстраняется и, оставив напоследок короткий поцелуй в висок, заводит двигатель машины. Они едут по трассе в город в необременяющей тишине, в то время как Чимин, будучи не в силах сдержать в себе переполняющую радость, счастливо улыбается, временами поглядывая на Юнги. - Так скучал? - спрашивает Юн, не отрывая глаз от дороги. - Нет, - честно отвечает Чим. - С чего бы это? Мы только пару дней назад виделись, - усмехнувшись, младший разворачивается к Юнги. - Я предвкушаю. - Что именно? - без особого интереса проговаривает доктор. - Сегодняшнюю ночь? - притворно задается вопросом Чимин. Юнги лишь как-то слишком устало вздыхает, услышав неожиданный ответ. - Наша первая ночь в больнице снилась мне все эти недели, я думал, что с ума сойду, - Чимин не мог остановиться, подтрунивать над старшим было слишком приятно. - Ты явно переоцениваешь мои способности к воздержанию, - Юнги кинул на него хладнокровный взгляд, крепче хватаясь за руль. - Прости, но твое невозмутимое лицо меня ужасно заводит, - не без правды говорит Чим, улыбаясь. Громко выдохнув, Юнги на секунду закрыл глаза: - Заткнись, - говорит он, упрямо не желая смотреть на довольного Чимина. - Куда мы едем? - через некоторое время спрашивает младший, как только машина заезжает в город. - К Чонгуку. Мне нужно отдать ему документы. * * * Стоя на кухне у окна своей квартиры, Чонгук взглянул на небо, загроможденное тяжелыми серыми облаками, сквозь которые солнечному свету было, казалось, не пробиться. И все же на улице светло, хоть и не так радужно. Встряхнув рукой все еще влажные после душа волосы, Чонгук открыл окно, запуская в комнату поток свежести. Зимний холодный ветер, гуляющий на высоте девятого этажа, обдал обнаженную кожу туловища ледяным воздухом, от чего молодой хирург поежился и, прикрыв до тонкой щелочки, оставил окно открытым. Войдя в свою темную спальню, Чонгук попытался разглядеть в ней оставленную где-то домашнюю рубашку, но безуспешно. Он пересек комнату и, подойдя к занавешенному плотными шторами окну, раздвинул тяжелую ткань в стороны, заполняя помещение дневным светом. Обернувшись, он огляделся в поисках рубашки и невольно улыбнулся от вида крепко спящего на его, теперь уже их, кровати Ви. Лежа на животе, он, укрытый по пояс легким одеялом, отвернулся от мешающего сну света, что-то невнятно пробормотав. Чон, кажется, никогда не сможет перестать любоваться им: смугловатая кожа спины, волосы, отливающие темным золотом, на фоне черных простыней были еще более притягательными, чем обычно, и, несмотря на напоминания о том, что когда-то у него имелись крылья, представленные в виде двух симметричных багровых рубцов, рассекающих широкими полосами спину от середины лопаток до конца ребер, Ви все также прекрасен. Ви прекрасен, и таков он в глазах Чонгука, в первую очередь, за счет его красивой души. Забравшись на кровать, от чего упругий матрац прогнулся под его коленями, Чонгук склонился над спящим и губами проложил дорожку поцелуев на теплой коже, вдоль его позвонков. Ви зашевелился под ним и, перевернувшись к Чо