Свидетели долго не живут.
Я взвыла, схватившись за голову. Нельзя думать о плохом! Мы обязательно ее найдем. Целой и невредимой.
— Не ожидал тебя тут увидеть, — за спиной раздался бодрый голос Жени, и я, обернувшись, одарила его лучезарной улыбкой.
— Привет! Раньше освободилась, — я пожала плечами, сомневаясь, говорить про кастинг в «Гранатовом Поцелуе» или нет.
Ведь я могу промолчать и, как ни в чем не бывало, прийти завтра на работу и весь день таскаться за Титовым, бегая за кофе и молча наблюдая за его работой.
Или я могу взяться за дело сама и явиться в «Гранатовый Поцелуй» на свой первый рабочий день. Правда, сознаться Титову все же придется. Не могу же я врать, будто торчу у родителей вместо того, чтобы проходить положенную стажировку.
— О чем думаешь, Кораблева? — Женя присел на стол и вперил в меня тот самый взгляд, который применяет на допросах.
— Я не смогу работать всю неделю, — соврала я.
Сказать правду я не могу, потому что знаю, что Титов не позволит мне по-настоящему внедриться в кабаре. Конечно, ведь он отвечает за меня, а в баре может быть небезопасно. Но такой шанс упускать нельзя! Из стольких девушек взяли именно меня — сама судьба велит влезть в бар и разнюхать все изнутри. А уже потом, когда у меня будет ценная информация, я приду к Титову и сдамся с потрохами.
— Почему? — коротко спросил мужчина, склонив голову набок. В его серых глазах мелькнуло недоверие. Нужно врать убедительнее. Что бы такого сказать, чтобы отбить у него желание продолжать допрос?
— Это деликатная проблема, — я отвела глаза, теребя пальцами резинку по низу свитшота.
— Какая? — Титов скрестил сильные руки на груди и прищурился, будто подозревая меня в чем-то нечистом.
— У меня бородавки, — выпалила я, но следователь лишь усмехнулся, так что пришлось сгустить краски, — Бородавки там.
Я многозначительно посмотрела вниз, расставив ноги чуть шире. Серые глаза спустились с моего лица вниз. Титов скривился, и я поняла, что попала. Продолжать разговор ему не хочется. Осталось немного дожать для убедительности.
— Нужно удалить их, а там неделю восстанавливаться на постельном режиме. Понимаешь, из-за этих мерзких бородавок все зудит и такие болезненные месячные, — тараторила я, на ходу сочиняя симптомы, от которых ранимые мужские уши сжались в пельмешки.
Титов махнул на меня рукой и сел за компьютер.
— Ладно-ладно, не продолжай, — сдался он, а я едва сдержала победную улыбку, которая могла бы выдать мою наглую ложь. — Принеси лучше кофе.
И начну с того, что выведу на чистую воду Хозяина. Чего бы мне это ни стоило. Закатив глаза, я направилась к кофейному автомату на входе в отделение. Я еще покажу, что могу гораздо больше, чем таскать капучино в пластиковом стаканчике. ***
Я смотрел на брата исподлобья, пытаясь понять, почему он это сделал. Почему взял эту наглую девчонку. Она не танцовщица, это абсолютно очевидно. За короткий миг я овладел ее телом гораздо больше, чем она сама могла им владеть.
В пальцах рук кольнули мелкие иголки, как напоминание о гибком сочном теле, которого я касался, которое прижималось ко мне с таким неистовым искренним желанием. Я хотел ее присвоить.
Этого не случалось так давно. С тех пор, как я взял под контроль все свои желания. С тех пор, как от меня оторвали кусок, без которого, как я думал, я не смогу жить. Я рассмеялся вслух, насмехаясь над собственной глупостью, которую похоронил много лет назад.
— Что смешного, братец? — Артур оторвался от виски, который хлестал прямо из бутылки.
— Почему ты взял ее? — напрямую спросил я, прекрасно зная, что брат и без уточнения поймет, о ком я говорю, — она не умеет танцевать.
— Да? Я не заметил, — соврал Артур.
Мы сидели в кабинете и распределяли бумаги. Я отодвинул от себя счета за развлечения брата и кинул на него жесткий взгляд.
— Почему она? — настойчиво повторил я, и Артур усмехнулся в ответ.
— Она тебя разбудила, — с гадкой ухмылкой на губах ответил он, — и мне интересно, что еще она сможет сделать с моим железным братом.
Я стиснул зубы и сжал кулаки, сдерживая нарастающий гнев. Резко выдохнул и снял с себя отцовские часы, будто со свободным запястьем мне будет легче совладать с бурей, рвущейся наружу.
Покачиваясь, Артур вышел из кабинета, оставив меня один на один со своей злостью, норовящей сорвать замок, на который был заперт темный чулан моих чувств.
Ничего, он сам вышвырнет ее в течение недели. Готов поспорить, постоянные посетители бара, привыкшие к премиальному зрелищу, очень удивятся, когда увидят на сцене это недоразумение.