Позже, лежа в кровати без сна, Софи вспоминала улыбающееся ей красивое лицо Тэма, и у нее в ушах звучала музыка. Она нравилась ему, в этом не было сомнений. Вместе с тем он вел себя сдержанно. Может, он не желал быть вовлеченным в романтические отношения, потому что через считаные недели отправится в Индию, чтобы начать там новую жизнь? Софи ощутила укол ревности оттого, что он будет жить в стране ее детства, однако было безумием позволять себе какие-либо чувства в отношении этого человека. До сих пор ей удавалось никого не впускать в свое сердце. Тех, кого мы слишком горячо любим, мы теряем.
Ворочаясь на своей узкой кровати, Софи со страхом думала о том, что ее влечение к Тэму слишком сильно, чтобы ему противиться.
Глава девятая
Вздрогнув, Софи проснулась, когда за окном едва брезжил рассвет. Она совсем мало спала. Что ее разбудило? Перед ее внутренним взором был вовсе не Тэм, а Нэлл и Рафи, плавно скользящие по полу танцзала, словно колышущиеся на ветру травы.
«Держись подальше от шалашей из травы, в которых живут местные». Это ей говорил отец, Софи хорошо это запомнила. Она помнила, как бежала по пыльной дороге и изумрудно-зеленому лугу, а кто-то гнался за ней. Это было так увлекательно, она смеялась. Впереди виднелись джунгли и озеро с коричневой водой, в котором плескались и играли дети. «Не подходи!» Ей хотелось быть вместе с ними. Она почти ощущала острый запах воловьего навоза и полевых цветов, слышала смех и визг. Когда до них оставалось совсем немного, кто-то тащил ее назад и шлепал по попе. Плачущую, ее вели назад на дорогу.
«Не пускайте ее туда! — Красное от гнева лицо ее отца. — Моя дочь не должна играть с черномазыми!»
Софи села на постели, стараясь отогнать от себя видение. Или это было на самом деле? В глубине души она знала, что было. То презрительное слово, которым Джимми хотел оскорбить Рафи во время конфликта во «Дворце», использовал и ее отец. Хотя само слово было довольно обычным, девушке было горько сознавать, что ее отец кричал его во всеуслышание. И она не могла припомнить, чтобы играла с индийскими детьми до или после этого случая.
Софи встала и, заварив себе чаю, села у окна в гостиной, наблюдая за бледно-желтым рассветом, разгоравшимся за утесами Королевского парка. Жаль, что сегодня был не рабочий день. Работа в офисе отвлекла бы ее от странных, грустных мыслей, занятость обычно помогает избавиться от тоски. Сегодня она пойдет в церковь, а потом, если не будет дождя, повезет тетю Эми кататься на мотоцикле.
Умывшись холодной водой, Софи оделась, расчесала спутавшиеся за ночь волосы и, налив себе чашку чаю, пошла будить тетю к ней в комнату.
Позже в тот же день, остановившись в горах Пентланда на пикник в месте, с которого открывался вид на подернутый дымкой Эдинбург и далее, на Форт[28], Софи попотчевала тетю подробным рассказом о танцах, правда, умолчала о пьяной выходке Джимми и о жесткой реакции Тэма, чтобы не давать тете повода не пустить ее с ним в следующий раз.
— Я вижу, этот Тэм Тэлфер тебя очаровал, — заметила тетя Эми.
— Он пригласил меня поиграть в теннис во вторник, — улыбнулась Софи.
— Вдвоем или с другими парнями?
— Вдвоем.
Тетя Эми пристально взглянула на племянницу.
— Хотела бы я знать, почему мистер Тэлфер не написал и не нанес нам визит, хотя и обещал сделать это на перевале. Надеюсь, его интерес к тебе вызван не только соперничеством с мистером Бозуэллом, который к тебе неравнодушен.
Софи такое предположение уязвило.
— Тэм не такой. Просто он был занят учебой, а потом возил мать и сестру в Париж. У него не было возможности это сделать.
— Не глупо ли привязываться к человеку, который скоро покинет страну?
— Тетя! — воскликнула Софи с досадой. — Я ведь не могу приказать себе, влюбляться мне или нет, правда?
Тетя Эми похлопала ее по руке.
— Я лишь призываю тебя быть осторожной. Я ни на чем не настаиваю. И, судя по румянцу, который появляется у тебя на щеках при одном упоминании имени этого молодого человека, тебе пора привести его к нам на чай.
— Спасибо, тетя, — улыбнулась Софи.
Когда они собирались уезжать, Софи сказала:
— Этой ночью мне снилась Индия. Возможно, это были воспоминания.
— Сон был приятным?
— Не очень. Я убегала, и меня отшлепали. И мне не разрешали играть с детьми. Но трава и цветы были такими яркими, что мне хотелось, чтобы сон не кончался.
— Место было знакомое? — спросила тетя Эми.
— Наверное, — пожала плечами Софи. — Там был мой отец. — Она встревоженно взглянула на тетю. — Каким он был?
— Я очень мало с ним общалась, — сказала тетя Эми.
— Но какое-то впечатление о нем у тебя сложилось?
— Он был довольно привлекательным и был сильно влюблен в твою мать, — произнесла тетя Эми. — И по-своему старомодным. Место женщины, по его понятиям, было дома, а мужчина должен быть в нем хозяином. Вообще, я думаю, англичане в Индии отстают от нас на поколение в плане общественного развития. Несомненно, Билл Логан осуждал мою деятельность в качестве суфражистки. — Эми рассмеялась. — А может быть, мои одиночество и независимость!
Видя, как печальна ее племянница, она постаралась припомнить о своем зяте что-нибудь хорошее:
— Но он был очень привязан к своей семье, и после твоего рождения Джесси писала мне, как он был рад стать отцом.
— Правда? — вздохнула Софи. — Жаль, что я не запомнила его именно таким.
Когда она застегивала куртку, ее неожиданно осенила мысль.
— Тетя, а у тебя сохранились письма моей матери?
Эми ответила не сразу.
— Пара штук, наверное, — сказала она, слегка пожав плечами. — Твоя мать не очень любила писать письма, а после твоего рождения они приходили от нее только на Рождество и на дни рождения.
Она не стала говорить о своих подозрениях о том, что Логан перехватывал письма жены и поэтому многие из них не были отосланы, поскольку Джесси в своих рождественских поздравлениях упоминала события и людей так, как будто Эми о них уже знала. И было одно, последнее, полное отчаяния письмо ее сестры, которое вообще не стоило хранить. Чувство вины за то, что она уделяла Джесси так мало внимания, нахлынуло на Эми с новой силой.
— В тот год, когда умерла твоя мать, я несколько месяцев ничего от нее не получала, — сказала тетя Эми. — Твой отец перевез ее куда-то далеко от города, где, как я решила, не было почтовой связи.
— Мы уехали из поместья Оксфорд? — удивленно спросила Софи. — И куда же?
— Точно не знаю, — нахмурилась тетя. — Куда-то дальше в горы. Мне сообщил об этом твой отец. Он написал, что здоровье твоей матери ухудшилось и прохладный воздух пойдет ей на пользу. Поэтому их смерть от брюшного тифа представляется еще более трагичной.
Софи вдруг отчетливо вспомнила залитую солнцем, увитую цветущими лианами веранду, за которой не было ничего, кроме джунглей. Одетая в нарядное платье, она нетерпеливо кого-то или чего-то ожидала. Раздавался громкий барабанный бой, в небе вспыхивали фейерверки. Она думала, что все это специально для нее.
— Кажется, я вспомнила бунгало в горах, — сказала Софи, пытаясь удержать в сознании исчезающее видение. — Да, то был день моего рождения, я ждала его празднования, но мама сказала, что ничего не будет, потому что мы слишком далеко. Должно быть, это то самое место, правда? Место, где умерли мои родители?
— Вполне возможно.
— А где оно находится, мой отец вам сообщил, тетя Эми?
Тетя покачала головой.
— Где оно, я не знаю, но я запомнила название поместья, потому что оно очень милое — «Белый цветок».
— «Белый цветок», — пробормотала Софи. — Не очень индийское название.