Подойдя к трюмо, Тэм собрался погасить керосиновую лампу.
— Может, оставим ее гореть?
— Мне больше нравится в темноте, — негромко произнес он.
Огонек, вспыхнув напоследок, погас. Софи глядела на темную фигуру мужа, пересекавшего комнату, — сквозь щели в деревянных жалюзи проникал тусклый свет. Откинув одеяла, Тэм сразу же взобрался на жену и, скользнув по ее телу, просунул ей ладонь между бедер.
— Тэм, — встревоженно проговорила Софи, — сначала поцелуй меня.
Он замер.
— Мы еще не делали этого, да? — спросил он неуверенно.
— Нет.
— О боже, значит, мне приснилось.
Софи обхватила его лицо ладонями и нежно приблизила его к себе, чтобы поцеловать мужа в губы, не обращая внимания на неприятный запах от его дыхания, еще оставшийся после болезни.
Сначала осторожно, а затем с жаром Тэм стал ее целовать. Софи вспомнила пьянящие поцелуи, которыми он одаривал ее на улицах Эдинбурга, когда они возвращались с танцев во «Дворце». Она закрыла глаза, млея и дрожа, когда он стал ласкать ее грудь, а затем скользнул ладонью к низу ее живота.
— Я так долго этого ждал, моя милая! — прошептал Тэм.
Это неожиданное признание и желание, прозвучавшее в его голосе, еще больше взволновали Софи.
— И я тоже, — пробормотала она, гладя его тело ладонями.
От него остались лишь кожа да кости.
Без всякого предупреждения Тэм приподнялся и вонзился в нее. У Софи перехватило дыхание от вспышки жгучей боли, и она вскрикнула. Однако Тэм, ошибочно приняв ее крик за выражение удовольствия, продолжал. Через считаные секунды он отстранился и скатился с нее. Потрясенная Софи лежала, страдая от неудовлетворенной страсти. Шумное дыхание Тэма постепенно затихло. Она ожидала чего угодно, только не мучительного оцепенения, охватившего ее тело.
Встав с кровати, Тэм натянул на себя новую шелковую пижаму, заблаговременно разложенную Хафизом.
— Ты лучше надень свою сорочку, милая, — посоветовал он. — Слуги могут увидеть тебя утром.
Софи лежала не шевелясь, с часто бьющимся сердцем. Вернувшись в кровать, Тэм коснулся губами ее щеки.
— Спокойной ночи, миссис Тэлфер.
Повернувшись к ней спиной, Тэм сбросил подушку на пол и положил голову прямо на матрас. Через несколько минут он уже спал.
Позже Софи встала и надела свою ночную сорочку, застегнув ее на все пуговицы. На подкашивающихся ногах она прошла в уборную. Мочеиспускание вызвало у нее боль.
Вернувшись в спальню, Софи подняла жалюзи и выглянула в окно. В небе над городом все еще светилось зарево. Она прогнала от себя опасные мысли о том, сидит ли сейчас Рафи на крыше в темноте с сигаретой и где он и с кем. Софи слышала приглушенные голоса, до нее доносился аромат табачного дыма — видимо Хафиз и Сунбар курили трубки на веранде.
Софи почувствовала себя невероятно одинокой. Если бы тут была Тилли, она бы уверила ее, что происшедшее только что на их брачном ложе вполне естественно. Софи буквально слышала хихиканье своей подруги: «Со временем станет лучше».
Она укоряла себя за нелепые романтические ожидания, которые возлагала на плотские отношения. Теперь Тэм — ее муж и друг, и это главное. В дальнейшем, когда они лучше изучат тела друг друга, а Тэм полностью оправится от болезни, их любовь станет намного более приятной. Ее муж все еще слишком слаб, чтобы заботиться о ее удовольствии.
Опустив жалюзи, Софи вернулась в постель и, устроившись рядом с Тэмом, напомнила себе, что именно этот мужчина завоевал ее сердце веселой улыбкой и обаянием на склонах шотландских холмов.
Глава двадцатая
Индия потрясла Тилли. Калькутта захватила ее словно вихрь. Тилли поразили шум, толпы людей, большое количество транспорта и животных, зловоние застоявшейся воды и открытых сточных канав, роскошь колониальных зданий и нищие, спящие рядом с ними на подстилках прямо посреди улицы. Смрад усилил ее тошноту, вызванную беременностью.
— Где живут все эти люди? — спросила Тилли с недоумением.
— Здесь и живут, — ответила Кларри.
Адела, широко открыв глаза, сидела у нее на коленях, пока они ехали в двуколке в гостиницу.
Тилли зачарованно глядела на безногих и безруких нищих, которым на вид было не больше двенадцати лет, на тощих, шныряющих между велосипедами псов горчичного цвета, со свисающими языками. Она видела и нищету, и бездомных собак в Ньюкасле — одно лето Тилли помогала брату Джонни и его товарищу Уиллу в их благотворительной деятельности на западной окраине. Но настолько жалкого существования не было даже там.
Зато за забором гостиницы, куда они наконец приехали, раздавалось птичье пение и тихое позвякивание фарфоровых чашек о блюдца, велись негромкие беседы и бесшумно сновали босые слуги. Оказавшись в этом оазисе, Тилли испытала облегчение с легкой примесью вины и отказалась от предложения Робсонов, которые хотели показать ей достопримечательности и магазины.
— А Кларри говорила мне, что ты настоящая городская девушка, — поддразнил ее Уэсли, сажая Аделу себе на плечи. — У тебя еще есть шанс побывать в хорошем магазине.
— Благодарю, но я очень устала.
Попрощавшись с ними, Тилли вернулась в сад с первым томом «Саги о Форсайтах», взятым в гостиничной библиотеке.
Ей не нужны были магазины. Все, чего она хотела, это поскорее уехать к Джеймсу за город. Теперь Тилли понимала, каким ударом для Софи было то, что Тэм не приехал ее встречать, — Джеймс прислал телеграмму, в которой просил Уэсли сопроводить Тилли до порта в Ассаме. «Обстоятельства задерживают меня. Пожалуйста, довези Тилли до Гувахати. С уважением, Джеймс».
Пока Уэсли улаживал свои дела в Калькутте, Тилли успела прочитать всю «Сагу о Форсайтах» и научить Кларри играть в маджонг[41], прежде чем они двинулись в дальнейший путь.
В обществе дружелюбных Робсонов Тилли было хорошо, особенно это касалось очаровательной болтушки Аделы, но все же ей не терпелось увидеться с Джеймсом, чтобы начать приготовления к их первому совместному Рождеству. Единственным положительным обстоятельством в этой задержке было то, что Мюриэл Пэрси-Баррэт решила ехать, не дожидаясь Тилли.
— Мистер Пэрси-Баррэт хочет, чтобы я вернулась незамедлительно, — объявила она на всю столовую. — Я, видите ли, и так слишком долго отсутствовала. И, поскольку Робсонам поручено доставить вас к Джеймсу, мне нет никакого смысла околачиваться в Калькутте, не так ли?
Тилли охотно согласилась с ней, чем, похоже, рассердила Мюриэл.
— Наверное, она ждала, что я стану умолять ее остаться, — позже сказала она Кларри.
— Не волнуйся на ее счет, — рассмеялась Кларри. — Она бы не обрадовалась, увидев счет за неделю пребывания в гостинице, так что ты оказала ей услугу. Наша Мюриэл очень не любит тратить деньги, если только они не чужие.
Тилли была удивлена словами Кларри.
— Она была щедра по отношению ко мне и к Софи на корабле и в Порт-Саиде давала нам деньги на карманные расходы.
Кларри сдержанно улыбнулась.
— Неужели ты не знаешь?
— Не знаю о чем?
— Что твой муж заплатил Мюриэл за то, чтобы она была твоей сопровождающей во время поездки.
— Откуда тебе это известно?
— Мне сказал об этом Уэсли. Джеймс попросил его присмотреть за тобой, когда ты приедешь в Индию, на всякий случай, вот как сейчас.
— Так значит Джеймс предполагал, что может что-то случиться?
Кларри отвела взгляд.
— Наверное.
— Кларри, ты чего-то недоговариваешь, не правда ли? С Джеймсом что-то произошло?
— Нет, — уверенно ответила она. — Тебе не следует волноваться. Скорее всего, у него какие-то дела на чайной плантации.
Мюриэл уехала, и Кларри больше ничего не сказала на этот счет. Тилли пришлось довольствоваться тем, что она узнала.