Кларри вынула из седельной сумки узелок и положила его на плоский камень у озерца со студеной водой.
— Ты делаешь подношение богам? — улыбнулась Софи.
— Нет, это для садхви, живущей здесь, — ответила Кларри.
— Садхви? Это значит «святая женщина», да?
Кларри кивнула.
— Местные считают ее злым духом, дети в деревне ее боятся, а я думаю, что она вдова и ей просто больше некуда податься.
Только тогда Софи заметила низенькую лачугу, крытую соломой, почти полностью спрятанную среди лиан и нависающих ветвей. Перед закрытой бамбуковой дверью виднелись кострища — обгоревший хворост и зола.
— Раньше здесь жил святой старец, — сказала Кларри, вытаскивая из-под жакета розовый камень на цепочке. — Он благословил этот камешек и дал его мне, думаю для того, чтобы он принес мне удачу и хранил от бед. И я пронесла его через все невзгоды, которые ожидали меня в Англии. Я всегда верила, что однажды он поможет мне вернуться в Индию.
Кларри улыбнулась, и ее лицо засияло в лучах утреннего солнца.
— И вот я снова в Белгури — месте, которое я люблю больше всего на свете, с самыми дорогими мне людьми.
У Софи подступил ком к горлу. Она смотрела вдаль — туда, где золотистый свет заливал горы, — и у нее сжималось сердце. Это напоминало ей короткое волшебное время, проведенное с Рафи. Нет такого талисмана, который вернул бы ей счастье. Но хоть ее сердце и разрывалось от тоски как никогда прежде, Софи ощущала странную умиротворенность рядом с хижиной отшельницы на этой прекрасной, поросшей цветами поляне, при виде изумительного рассвета, озаряющего вершины Гималаев.
Еще вчера она ничего не знала ни о смерти своих родителей, ни о том, что у нее есть родной человек. Сегодня ее жизнь бесповоротно изменилась. И то, что ей стало известно о существовании брата или сестры, делало ее не такой одинокой. Выжил ли этот ребенок? Где он теперь, и кто его воспитывает? Ему сейчас должно быть шестнадцать лет. Почему-то Софи решила, что это девочка. Похожа ли она на Софи? Узнала бы она ее, проходя мимо в деревне, или в Шиллонге, или в Калькутте? Софи не сходя с места приняла твердое решение: она найдет своего утерянного родственника. Эта мысль наполнила ее сердце смелостью и решимостью.
Наблюдая за тем, как разгорается день, Софи поделилась своими намерениями с Кларри.
— Для начала можно поспрашивать в деревне, — предложила та.
Сердце Софи наполнилось благодарностью к старшей подруге за то, что та не отмахнулась от ее затеи как от безнадежной. Они сели на поваленную колонну, продолжая беседовать. Софи вытащила черные опалы.
— У меня, как и у тебя, тоже есть талисман, — сказала она и облегчила душу, рассказав о своей любви к Рафи и о том роковом походе в горы.
— Как жаль, что в Эдинбурге я не узнала Рафи лучше, — печально заключила Софи. — Тете Эми он очень нравился. Он приходил к ней в гости, но я была с ним немного груба. Возможно, уже тогда меня пугало влечение к нему.
— Где он сейчас, как ты полагаешь? — спросила Кларри.
Софи пожала плечами.
— Если бы я знала. Думаю, он в Лахоре, работает в компании своего отца или вернулся в армию. Он с теплотой вспоминал службу в Лахорской кавалерии. Или, может, живет за счет своего богатого тестя, как говорил Джимми Скотт.
— С кем из остальных лесоводов он может поддерживать связь?
— С Бозом и с Макгинти, — предположила Софи.
Кларри сжала ее ладонь.
— Почему бы тебе не написать Бозу и не спросить его о том, что ему известно? Даже если это и правда, что Рафи женился, я вижу, ты не обретешь душевного покоя, пока не получишь от него весточку.
— Почему ты говоришь «если это и правда», как будто в этом могут быть какие-то сомнения?
— Мы с Уэсли едва не упустили своего счастья из-за недоразумения, — ответила Кларри. — Я думала, что он женился на девушке, унаследовавшей изрядное состояние, а он считал, будто я влюблена в Джонни, брата Тилли.
— Правда? — У Софи округлились глаза. — А ты действительно была в него влюблена?
— Нет, — засмеялась Кларри. — Я всегда любила только Уэсли. Первый раз мы встретились с ним на этой самой поляне. Он был на охоте, и его товарищ чуть меня не застрелил.
— Не может быть!
— Да, Уэсли спас меня. Но мы сначала не нашли общего языка и ужасно повздорили. Прошло немало лет, прежде чем я осознала, как сильно в него влюблена.
У Софи заблестели глаза.
— Я так рада, что вы преодолели все преграды. Я никогда еще не видела такой любящей пары, как вы.
— Спасибо, — улыбнулась Кларри.
— Дело в том, — вздохнула Софи, — что Джимми Скотт и Боз видели заметку в «Гражданских и армейских новостях», сообщавшую о женитьбе Рафи на дочери банкира. Там еще говорилось о том, что это брат имеющего дурную славу Гхулама, арестованного за поджог.
— Ты ее сама видела?
— Нет. Но Боз не стал бы лгать о таком.
— Однако странно то, — промолвила Кларри с озадаченным видом, — что Рафи не пригласил на свадьбу никого из своих друзей-лесников.
— Действительно, странно, — согласилась Софи. — Я об этом даже не подумала. С другой стороны, Рафи уволили, и сотрудники его не поддержали.
— Но это не относится к Бозу и Макгинти, насколько я поняла из твоих слов.
— Да, — подтвердила Софи, — к ним это не относится.
К тому времени, когда они сели на своих пони, солнце уже осветило разрушенный храм. Софи твердо решила написать Бозу и расспросить его о Рафи.
Глава сорок вторая
Ежедневно ранним утром Софи ездила с Кларри на лесную поляну встречать рассвет. Иногда к ним присоединялся Уэсли. Дни становились все холоднее, и свежий воздух обжигал Софи щеки, но вместе с тем исцелял ее сердечную рану. Она с нетерпением ожидала этих прогулок, и к ней постепенно возвращался вкус к жизни. Кларри привозила узел риса или муки на тот случай, если вернется отшельница, но хижина оставалась пустой.
— Она, видимо, совершает паломничество, — предположила Кларри.
— Или куда-нибудь переселилась, — сказал Уэсли.
Джеймсу вскоре стало скучно в Белгури, и, отказавшись от предложения Уэсли отправиться на рыбалку, он поехал в поместье Оксфорд, забрав с собой Тилли и ребенка.
— Он не хочет, чтобы мы опять разлучались так скоро после моей поездки в Шиллонг, — объяснила Тилли своей кузине. — Ты точно с нами не поедешь?
— Кларри говорит, что я могу остаться у них, — ответила Софи. — Я хочу выяснить что-нибудь о своем брате или сестре.
— Дело не в Джейми, нет? — обеспокоенно спросила Тилли. — Я понимаю, тебе тяжело, когда рядом ребенок…
Софи грустно улыбнулась.
— Прости, это глупо, конечно, и он такой славный малыш…
Тилли схватила ее за руки.
— Это вовсе не глупо. Я даже не представляю, что ты чувствуешь. Знаю только, что не каждому хватило бы сил пережить такие трудные времена. Когда созреешь, приезжай к нам в усадьбу Шевиот и оставайся там столько, сколько захочешь. Мой дом всегда будет твоим, где бы я ни жила.
У Софи защипало глаза. Она обняла свою добросердечную кузину.
— Ах, Тилли, ты лучшая подруга на свете!
Через неделю после отъезда Робсонов, приехав с Кларри на поляну в джунглях, Софи заметила перемены. Воздух был наполнен запахом дров, потрескивающих в небольшом костре, освещающем хижину отшельницы. Дверь была открыта.
Они спешились, и Кларри пошла вперед со свертком съестных припасов. Она положила его на плоский камень на середине пути от озера к лачуге, и в низком дверном проеме появилась крошечная женщина с руками, похожими на птичьи лапки, облаченная в ветхое сари желто-оранжевого цвета. Покрыв его краем свои редкие волосы, она вышла им навстречу. Лоб у нее был вымазан чем-то белым и охрой, а ногти напоминали когти. В предрассветных сумерках она показалась Софи злым духом, которого боялись местные дети.
Сложив перед собой ладони, женщина поклонилась, приветствуя прибывших. Кларри и Софи ответили ей тем же. Отшельница жестом пригласила их к костру. Софи замерла в нерешительности, но Кларри тихо сказала ей: