– Ага.
Ему нравилось созерцать явно написанное на ее лице удовольствие. Момент чувственного наслаждения – и он стал его свидетелем.
Представил, чем еще порадует Онорию, и ее реакцию, такую же замечательную и непосредственную, как сейчас, когда красавица с закрытыми глазами наслаждается следующим кусочком.
Учительница мельком глянула в его сторону.
– Вы слишком пристально смотрите.
– Ниче не попишешь, вы для того сделаны.
На ее лице промелькнул испуг. Мисс Тодд повертела вилку.
– Такой комплимент несколько грубоват, но достаточно приятен. Но этим займемся потом, когда освоим элементарные правила.
– Я тока правду сказал. Взгляд не оторвать.
Она искоса посмотрела большими миндалевидными глазами.
– Это смущает. Вам бы понравилось, если бы я на вас пялилась?
Блейд развел руки в стороны:
– Смотрите, скока хотите, милашка.
Онория подцепила остаток пирога и осторожно сняла его с вилки красными, как вишни, губами. И, вызывающе сверкнув глазами, медленно осмотрела все его тело, сантиметр за сантиметром, словно пытаясь найти изъян. Неловкое чувство.
– Женщине не приличествует… так смотреть на мужчину, – сказала она, тревожно нахмурившись, и задержала взгляд на бедрах хозяина, словно завороженная.
Член Блейда тут же встал. «Слава богу, что кожаные штаны такие узкие», – подумал он, чувствуя ее принизывающий взгляд на этой части своего тела.
– Значит, вы никада не разглядывали мужчину?
– Конечно, нет.
Облегчение заполнило его грудь.
Онория покачала головой, будто проясняя мысли.
– Как вам так легко удается меня отвлечь? – Отставила пустую тарелку и вытащила листок бумаги из стопки. – Это алфавит. Нам с вами нужно по нему пройтись. Этим сегодня и займемся. Похоже, что уместные темы для разговора вам совершенно несвойственны.
Блейд не возражал. Онория положила листок на небольшой письменный стол между ними и подтянула кресло поближе. Ее ученик поставил кресло рядом, и когда Онория наклонилась, то плечи столкнулись.
Она отшатнулась от Блейда.
– Вы очень близко сидите.
– Я не вижу буквы. – И слегка прищурился.
– Вы же голубокровный! – У него должно быть сверхъественно идеальное зрение.
Поддразнивать Онорию оказалось забавнее, чем все остальное, что он обычно делал с женщинами, включая голых. Ее так легко смутить.
Онория отодвинула кресло и прижала верхний край листа чайной чашкой. На бумаге были изображены двадцать шесть квадратиков, заполненных крупными черными буквами. В таком виде Блейд мог узнать большую часть, но если буквы расположены в беспорядке, ему не всегда удавалось уловить смысл.
Онория указала на первую букву:
– Это «А» как «аэростат».
Блейду нравилось, как двигаются ее губы, выговаривая слова, как они влажно блестят, как двигается ее язык при произнесении гласных и согласных.
Мисс Тодд заставила ученика повторить звук, что у того идеально получилось. Дойдя до буквы «F», она нахмурилась и велела:
– Будьте внимательнее.
– Ага.
– Сосредоточьтесь на буквах, а не на… не на моих губах, – пояснила Онория.
– Я знаю буквы, когда они расположены вот так.
Онория вскинула бровь.
– Докажите.
– Чернил нету. Как ж докажу?
Потянувшись к креслу Онории, ученик нежно погладил ее руку.
Мисс Тодд попыталась высвободиться, но Блейд перевернул ее руку в своей, обнажил запястье и прошептал, изображая саму невинность:
– Придумал!
Кончиком пальца он вывел первую резкую линию буквы «А» на гладкой коже Онории. Намеренно коснулся легко, а мисс Тодд приоткрыла рот и беспомощно вздрогнула.
– Прекратите.
– «А» – как «ах», – Блейд вернулся к началу и начал осторожно выписывать следующую букву. – «B». – Перевел взгляд с ее шеи к груди, а потом наклонился ближе и тихим гипнотическим голосом продолжил c дьявольской улыбочкой: – «В» – как «взгляд».
Онория скосила глаза, разглядывая рот ученика. Она задышала с трудом и облизнула губы:
– Этого достаточно. – Но словам недоставало уверенности.
– «C» – как «сладость». – Еще один изгиб, намекающий на непристойность.
Господин медленно наклонился ниже, и его дыхание прошлось по шее учительницы.
Онория дрожала, кролик в капкане охотника, сознавая, что успокаивающие поглаживания опасны, но не понимая, почему. Блейд чувствовал ее внутреннюю борьбу; она с полным правом могла высвободиться и дать ему пощечину. Совершенно расслабившись, Онория хотела подождать и узнать, что еще он сделает. Любопытство ее погубит. Под чопорностью и плотно зашнурованным корсетом скрывалась страстная женщина. Но ее нельзя завоевать силой, лишь сладостным соблазном желания.