– Как у тебя получилось собрать против них толпу? – спросила она.
– Моя очаровательная любезность, недурной вид и хорошо подвешенный язык.
Онория изумленно посмотрела на господина.
И затаила дыхание при виде этой волчьей дьявольской улыбки. Будь она обычной девушкой, не довлей над ней тяжкая ответственность, и не являйся Блейд монстром, Онория бы задержала на нем взгляд подольше.
– Пошел прямиком к Рори О’Лахлану, предводитель банды акул, че тута главной была. Сказал, мол, поддержу его, коли и он поможет погоню стряхануть.
– И он согласился?
Одна трущобная банда против всего Эшелона?
– Я разобрался с тесаками, а он подсобил мне. Старина О’Лахлан смекнул, что я могу ему пригодиться. Поднял по тревоге своих людей, те пустили слушок, мол, Эшелон собирается забрать женщин и детей в кровавое рабство. Весть разлетелась, что твой лесной пожар. Поднялось восстание, люди пошли громить городские стены, чтоб добраться до голубокровных. Металлогвардейцы могли бы скосить их, как пшеницу, но страну уже и так трясло из-за последнего повышения кровавой дани. Пришлось Эшелону убраться восвояси. Не так я им был нужен.
– И ты стал героем, отбился от металлогвардейцев. Они так и не узнали, как тебе это удалось.
Блейд пожал плечами:
– Я приглядываю за своими, не требую многого. Кой-кто знает правду и считает, что я прально сделал. Хоть кака-то польза.
– Правда?
– Люди поняли, что Эшелон их тож боится. Раньше кровавая дань все росла и росла. Совет герцогов требовал от короля построить больше слив-заводов. Но стоило Уайтчепелю встать на дыбки, как городские присмирели. Вот уже лет пятьдесят люди сдают по две пинты крови в год.
– Слив-заводы никуда не исчезли. Люди все еще голодают, потому что не могут платить обычные налоги за войну принца-консорта против Новой Каталонии.
– Они сами идут к осушителям, – пояснил Блейд. – А могли бы ко мне. А по поводу войны – ну тут мы с принцем сходимся.
Онория ошеломленно посмотрела на хозяина трущоб. Англия и Новая Каталония были не в ладах уже лет двадцать. Последняя являлась наследницей Испании, из которой Инквизиция изгнала всех голубокровных и где установила власть Папы. И страна католиков замыслила очистить Англию, единственную страну в западной Европе под управлением голубокровных.
– Конечно, вам это на руку, – возразила Онория. Она хорошо знала о войне. В прошлом году ее отец, возненавидев голубокровных пуще прежнего, присоединился к Первой партии человечества и часто ночи напролет рассуждал о войне.
– Новая Каталония – эт страна ханжей и фанатиков, че с пеной у рта рвутся перебить голубокровных и не остановятся, пока мы все не умрем. И все равно им потом будут всюду мерещиться голубокровные. Тысячи сгорели на столбах в Новой Каталонии и Испании – а многие ж были обычными людьми.
– Такая маленькая страна вряд ли представляет собой угрозу, – гнула свое Онория.
– Ага. А если они втянут в конфликт Францию с тамошними антиголубокровными настроениями, к нам заявится орда чертовых фанатиков на лучших французских дирижаблях. Германские штаты нам не помогут, там полно чертовых вервульфенов и…
– Наверное, Эшелону не стоило истреблять шотландские волчьи кланы. Тогда в союзниках у них были бы не только русские, – настаивала мисс Тодд.
– И колонии, – пробормотал Блейд.
– Но они за океаном.
Он выразительно посмотрел на спутницу:
– Ты ваще любишь пререкаться или только мне так везет?
Онория закрыла рот. Может, она больше похожа на отца, чем казалось. Конечно, Онор знала доводы, приводимые Блейдом, но по-настоящему поняла их, пожив в трущобах, наблюдая, как люди голодают из-за войны, не имеющей к ним никакого отношения.
– А, так дело во мне.
– Нет, не в тебе, просто…
– Так че, правда любишь поспорить?
Онория тихонько проворчала:
– Не люблю, и не перебивай. Я имела в виду, что никогда не понимала, чего стоит война до… до недавнего времени. В прошлом месяце соседка продала своих детей Эшелону в кровавое рабство, потому что не могла их прокормить. У них будет еда и защита, пока они не вырастут и не смогут давать кровь. Тогда они превратятся в скот до конца своих дней.
Да и несчастная мать долго не прожила. Она погрузилась в пучину отчаяния и исчезла. Онория с горечью продолжала:
– Эшелон забирает наши деньги и нашу кровь на пропитание, а мы ничего не можем с этим поделать. Их слишком много, они управляют металлогвардейцами и Троянской кавалерией. Против них черни не выстоять.