Это стало бы резней. Механические бронированные лошади просто скосили бы толпу словно серпом, а вслед за ними легион жестко навел бы порядок.
Блейд смотрел на Онорию в слегка рассеянной газовыми фонарями тьме. Слабый голубоватый свет падал на его лицо, придавая ему загадочное выражение. Заметив ответный взгляд, господин глубоко вздохнул и отвернулся:
– Так лучше новые каталонцы с «просвещенными» и фанатиками?
– Конечно, нет.
– Значит, без войны никуда. Мы ниче сделать не могем. Только поменяем шило на мыло.
– Королева – человек. Если она будет представлять народ, тогда…
– Королева накачена препаратами по самое не могу и пляшет под дудку принца-консорта. Он часто выставляет ее народу как на параде и прикидывается, что это она правит. – Блейд покачал головой. – Это бред, милашка. Никто не рыпнется против принца-консорта. На его стороне Совет герцогов, а королева – в кармане. Кто с ним сладит?
Онория почувствовала горечь во рту.
– А если бы… существовала прививка от вируса? Или лекарство?
Викерс приказал найти вакцину, способ предотвратить случайное инфицирование слуг, трэлей и женщин Эшелона. Также предполагалось, что мальчики, которым по достижению пятнадцатилетия запретят участвовать в ритуале, также будут привиты. Таким способом Эшелон мог бы контролировать иерархию. А то несколько семей незаконно инфицировали своих детей, чтобы поднять их статус. Голубокровные составляли элиту, поэтому ошибок больше допускать нельзя.
И это послужило бы целям ее отца, по словам которого, если вакцинировать неинфицированную аристократию и их детей, голубокровные со временем вымрут. Эшелон в жизни не опуститься до того, чтобы допустить к ритуалу человека низкого происхождения. Этот дьявольский способ помогал ограничивать их число, на случай если лекарство найти не удастся.
Блейд покачал головой:
– Милашка, эт фантазии. Вроде тех, что строчили в своих листовках с пропагандой гуманисты из Первой партии человечества.
По спине побежали мурашки. Это не мечта и не пропаганда. Онория видела подробные записи в личных дневниках отца. Его работа на Викерса в Клинике принесла невиданное богатство дому Ланнистеров, но последние пару лет их патрон интересовался совсем иным: лекарством. Желание найти снадобье снедало и герцога, и мистера Тодда.
Онория работала вместе с отцом с дюжиной грязнокровных, помещенных в Клинику из-за неспособности себя контролировать. Во всяком случае, такую причину назвал Викерс. Только год спустя мисс Тодд открылась правда: герцог инфицировал пациентов собственной кровью. Как-то Онория спряталась от него в коридоре для слуг, когда домашние дроны привели юную бродяжку. Викерс набросился на нее и насильно ввел ей свою кровь.
Герцог всегда был опасен, но Онория даже не подозревала, насколько далеко он способен зайти. Когда через месяц в Клинике появилась та самая бродяжка в буйном помешательстве и с пеной у рта, изнывая от голода, закрывать глаза на правду стало невозможно.
Иногда Онория жалела, что увидела то злодеяние и рассказала отцу. Это стало началом конца. В прошлом году мистер Тодд не только говорил о программе законной Первой партии человечества, но также присоединился к тайному обществу гуманистов и начал ночами работать над экспериментом, подробностями которого не делился с дочерью. И это стоило ему жизни.
Викерс каким-то образом узнал о разработках. Отец как-то разбудил Онорию и погрузил всех троих отпрысков в паровой кэб вместе со своим дневником.
«Ни за что не отдавай им дневник, – наказал исследователь, со страхом оглядываясь через плечо. – Нельзя, чтобы он попал не в те руки».
«Поехали с нами!»
«Не могу. Мне надо передать информацию другим людям. Они смогут ею воспользоваться!»
Отец поцеловал Онорию в щеку и крепко обнял.
«Он тебя убьет!»
Мистер Тодд грустно улыбнулся:
«Это важнее моей жизни, Онор. И я буду осторожен. Встретимся на постоялом дворе в Фулхеме. Если… я не появлюсь через три дня, отправляйтесь к кузену вашей матушки в Оксфорд. Я назначил Лео душеприказчиком, но связывайся с ним только в крайнем случае. – И поджав губы, добавил: – Лео хороший парень… но все равно один из них».
День спустя тело отца с перерезанным горлом выловили из Темзы.
– Ты в порядке? – спросил Блейд.
Онория встряхнулась. Почему она вообще разболталась с Блейдом? Никому нельзя доверить эти сведения. Даже Лена и Чарли ничего не знали.