Блейд покачал головой:
– Он убег, как тока я его ранил, и мне не удалось его догнать.
– Вы не стали его преследовать? – спросила Арамина.
– Вампир потрепал одного из моих подручных. Я не дурак, чтоб охотиться на него в одиночку. Хочу понять, откуда он.
– Мы еще точно не знаем, – ответила Арамина. – Принц-консорт приказал нам разобраться. Нельзя такое допустить. Кто-то знал, что происходит, и умыл руки.
Бэрронс кивнул, глядя в пол рядом с сапогом Блейда. Возможно, потому что хотел обвинить собеседника в чем-то, но господин никак не мог стряхнуть ощущение, будто гость что-то скрывает.
Ларк вернулась, осторожно неся поднос с бладвейном, и сначала протянула напиток хозяину.
– Мы готовы предложить поддержку военных. Принц-консорт… – продолжила Арамина.
– Ага. Легион металлогвардейцев прибудет за чудищем, и че потом? Они просто уберутся и оставят в покое меня и трущобы? – Блейд рассмеялся. – Черта с два. И че подумают мои люди, када заметят, что пришли их враги? Они подымут бунт.
– Может, вы переоцениваете людскую нетерпимость, – возразила Арамина. – Они совершенно не бунтовали в других районах. Если только у вас имеется иная причина против прихода легиона. Так?
Блейд прищурился:
– Эт не Кенсингтон, миледи. И, могет, вам стоит осмотреться. Люди помирают с голода, а налоги все растут. Принцу-консорту тут не рады. Увидят орду металлогвардейцев в трущобах и решат, шо дело дрянь. – Он подался вперед: – Если считаете мя трусом, скажите прям в лицо.
Арамина покраснела. Одно Блейд об Эшелоне усвоил крепко: они могут мило улыбаться жертве, одновременно планируя ее смерть, но если поймать их на обмане, то сразу раскалываются.
Бэрронс замаскировал смешок кашлем:
– Так что вы предлагаете? Принц-консорт желает как можно скорее избавиться от этой проблемы.
Блейд притворился, что думает, но еще прошлой ночью все решил, лежа на полу в кухне Онории и слушая ее дыхание из соседней комнаты.
– Два десятка Ночных ястребов.
Некоторые из этого гарнизона были такими же, как он, инфицированными вирусом жажды и выброшенными, когда сумели обуздать голод. Их обостренные чувства позволяли им стать доками по поимке преступников. И они работали на таких же улицах, как и в трущобах.
– И вы, – добавил Блейд, глядя Бэрронсу прямо в глаза. – Я поработаю с вами.
Лучше присмотреть за ним. И, может, даже узнать, что для него значит Онория – а еще лучше, кто для нее этот голубокровный.
Арамина моргнула:
– Бэрронс? Но почему? Он дуэлянт, но не чета вампиру.
– Он говорит то, че думает. Мне это по вкусу. И если и пытается меня надуть, я не вижу, как.
– Не говоря уже о нашем общем знакомом, – прошептал Бэрронс.
Они посмотрели друг на друга. Бэрронс точно знал, чего от него хотел Блейд. Волоски на затылке господина встали дыбом, но он резко кивнул:
– Ага, и это тоже.
– Знакомый? – Арамине не нравилось, что она не в курсе.
– Старый друг. – Бэрронс улыбнулся леди и встал. – Мы принимаем ваше предложение. Будем вместе управлять охотой. Принц-консорт пошлет два десятка Ночных ястребов. И я хотел бы настоять на эскадроне металлогвардейцев, несмотря на вашу осторожность. Они полезны для зачисток туннелей, когда нежелательно рисковать жизнями.
Разумно. Блейд задумался:
– На эскадрон я соглашусь. Несколько огнеметов и пару-тройку землетрясов. Либо мы его выкурим, либо выкопаем.
Блейд отдал Ларк пустой бокал и поднялся, протягивая руку. Бэрронс секунду колебался, затем сжал предложенную ладонь. Несмотря на кружевные манжеты, у аристократа была твердая хватка и мозоли. А когда господин сдавил чуть сильнее положенного, наследник дома Кейна улыбнулся и ответил тем же.
Они разжали руки и кивнули друг другу.
– Заметано, – сказал Блейд.
– Заметано, – согласился Бэрронс.
Арамина поднялась и разгладила юбки:
– Ну что ж, рада, что вы пришли к соглашению. Если понадоблюсь, я буду в экипаже. – Она повернулась и вышла, оставив терпкий экзотический аромат жасмина.
– Красотка, но тока безумец решит поиграться с такой тигрицей, – заметил Блейд.
– Она не так уж плоха, если ей подрезать коготки, – возразил Бэрронс, демонстрируя дьявольскую улыбку.
Блейд указал на дверь. Оба молчали; между ними искрилось почти видимое напряжение, от которого по коже господина забегали мурашки.
Аристократ ничего не сказал хозяину по пути к выходу, но остановился на пороге: