– Вы знаете, кто она?
Можно было не сомневаться, о ком речь.
– Ага. Кто она вам?
– Старинная приятельница, – ответил Бэрронс.
– Приятельница. Мне не нравится это слово, оно мне ниче не говорит.
– Ее отец много лет работал на герцога Кейна, пока его не сманил Викерс. Мы выросли вместе. – Бэрронс бросил на собеседника сердитый взгляд. – Не буду утверждать, будто мы друзья, нет, но мне бы не понравилось, если б с ней что-то случилось.
Блейд почувствовал облегчение, но не до конца.
– Она пришла ко мне, и я дал ей защиту.
– В качестве трэли? – требовательно спросил Бэрронс.
– Ага.
Бэрронс тихо и невесело рассмеялся:
– Боги, я ее до этого довел.
– Че за хрень вы городите?
– Она сначала пришла ко мне. И я отказался помочь. Если б знал о ее намерениях, то, может, проявил бы больше такта. – Бэрронс кивнул. – Я передам наше соглашение принцу-консорту и завтра утром вернусь с подмогой.
– Ага, – процедил Блейд, но его собеседник уже ушел, легко и грациозно направляясь к экипажу.
«Она сначала пришла ко мне…» Какого черта это значит?
Глава 11
Онория вонзила шприц в резиновую крышечку флакона с густым коллоидным серебром, пытаясь не обращать внимания на то, как содрогнулся брат. Игла должна быть достаточно большой, чтобы втянуть вязкую жидкость – значит укол причинит адские страдания. Но самое ужасное начнется, когда серебро вступит во взаимодействие с вирусом, и Чарли охватят болезненные судороги.
Иногда лечение оказывается хуже недуга. Но в данном случае это вообще не было никаким лечением. Уколы просто ненадолго замедляли процесс, даря им еще немного времени.
– Ну давай, Чарли, – пробормотала Онория. – В какую руку?
– В правую, – вздохнул тот, протягивая тонкую словно у пугала ручонку. На сгибе локтя уже красовалось несколько мелких шрамов. При таких частых инъекциях вирус не мог излечивать раны.
Онория туго затянула кожаный ремешок на плече брата и привычным движением ввела иглу в вену. Чарли закусил губу, сдерживая слезы.
– Скоро все пройдет, мой маленький мужчина, – приговаривала она, наблюдая за медленно убывающим металлом. – Еще чуть-чуть. Всего несколько минут.
Потом коллоидное серебро соединится с вирусом, и Чарли придется сдерживать уже крик. Господи, как же Онория это ненавидела. Должен быть способ получше! Профилактическая вакцина подействовала на обеих сестер Тодд, так почему же не сработала с Чарли?
Всегда находилось несколько людей, к которым вирус не цеплялся. И отец Онории экспериментировал, смешивая их кровь, не в состоянии что-либо объяснить, но готовый вакцинировать этой невосприимчивой кровью всех желающих. И в большинстве случаев срабатывало. Наверное, только один из нескольких сотен испытуемых проявлял симптомы болезни. И лишь по жестокой иронии судьбы Чарли оказался в их числе.
А может, и нет. Онория всегда подозревала неладное. Отец как-то оцарапал ее шприцем, который уже использовал на пациенте из Института, но утверждал, мол, это случайность. А вдруг такая же «случайность» произошла и с Чарли? От подобных мыслей становилось дурно, но ведь для мистера Тодда наука была всем. А поиск вакцины – смыслом жизни.
– Ну вот и все. – Онория вынула иглу и прижала к ранке марлевую подкладку.
Чарли дрожал, изо всех сил стараясь лежать спокойно. Затем пронзительно, по-звериному, вскрикнул от боли и уткнулся лицом в подушку. Онория отложила шприц в сторону и погладила худенькую спину, чувствуя пальцами каждое ребро...
– Удалось сдержать завтрак?
Он помотал головой и что-то задушено промычал. Онория скользнула на кровать рядом с братом, обхватила руками его крошечное тельце и, крепко прижав к себе, запела колыбельную, что отец напевал им в детстве:
– Тише, мой Чарли, малютка моя,
Папа подарит тебе соловья.
Если же он не споет нам ни слова,
Папа найдет короля заводного.
Если и эта игрушка сломается…
Прошло много бесконечных минут, прежде чем слезы брата иссякли. И еще больше потребовалось, чтобы он перестал мучительно содрогаться. Боль забрала все силы, и Чарли устало распластался на простынях.
Онория переплела свои пальцы с его:
– Все закончилось, Чарли. На сегодня все.
– Хочу, чтобы навсегда закончилось, – прошептал он.
Ком встал в ее горле.
– Не говори так. Ты же не имеешь в виду…
– Имею. – В голосе брата звучали слезы. – Ты не представляешь, каково это.