– Над сжать как следует, – извинился Блейд, чуть ли не рыча.
Онория тихо вскрикнула, когда он завязал ремень еще туже. Верхняя часть бедра пульсировала в такт с сердцебиением. Онория вдруг словно услышала громкие и частые удары. Обхватив руками цепочку наручников, она стиснула зубы и заставила себя не двигаться.
А немного обождав, склонила голову и глянула вниз. Блейд тяжело дышал, сжав зубы от усилий. Будто почувствовав на себе ее взгляд, он посмотрел на нее черными демоническими глазами. Мир померк.
Онория потеряла способность дышать и лишь ощущала обжигающую пульсацию в ноге, влажный жар между бедер, болезненную твердость сосков. Все в ней кричало об опасности, заставляя чувства обостриться.
Блейд впился руками в мягкую нежную плоть ее бедра и резко вдохнул через нос:
– Не двигайся, милашка.
Онория кивнула и откинулась на подушку.
Закрыв глаза, она сосредоточилась на ощущениях. Вот он развязывает ленточки подвязки, приспускает чулок. Каждое касание словно обжигало и без того распаленную пульсирующую кожу. Онория подавила стон, вызванный не только болью. Такого она никогда прежде не испытывала. Блейд большим пальцем погладил ее артерию. Затем убрал руку – видимо, потянулся за лезвием.
Онория воспринимала происходящее, не видя самой картинки. Ощутила, как кровать прогибается под его весом. Услышала шорох простыней – такой интимный. Потом Блейд провел рукой по ее ноге.
Неожиданно внутреннюю сторону бедра пронзила боль от пореза. Онория вскрикнула, пытаясь не шевелиться. Сердце барабаном колотилось в ушах. И тут… его рот. Такой удивительно влажный. Обжигающий и ледяной. Ощущение посасывания вызвало ответный спазм внутри лона, будто с каждым глотком крови Блейд получал частичку сущности самой Онории.
Блейд резко распустил жгут. Онория выгнулась от боли, когда кровообращение в ноге вдруг возобновилось. Посасывание лишь усилилось, став почти нестерпимым.
– Тише. – Дыхание Блейда обдало ее бедро, его голос звучал хрипло от желания. Господин железной рукой удерживал пленницу на месте.
Онория остро чувствовала его прикосновение, желание разгорелось в ней с беспощадной яростью. Она едва сознавала, что машинально пытается высвободить руки, или что юбки собрались вокруг бедер. Плевать. Значение имели лишь губы Блейда, тянущие, посасывающие, и его язык, что лижет нежную плоть. Лишь внезапный порыв желания, от которого между ног стало жарко, влажно и скользко. Это непонятное чувство было настолько сильным, что Онория погрузилась в первобытную страсть, где не думаешь ни о последствиях, ни о доводах разума.
Есть только потребность.
Онория дернула бедрами. Блейд положил руку на ее живот, заставляя лечь, но пленница продолжала извиваться. Тихий вскрик сорвался с ее губ, стоило ему вонзить зубы в бедро. «Он меня укусил». От острого ощущения мурашки побежали по коже.
– Не шевелись! – угрожающе прорычал Блейд.
Все равно, что пытаться остановить прилив. Онория была на грани, и одного прикосновения его губ хватило, чтобы ее тело снова дернулось навстречу. Все казалось слишком ярким, всего было слишком много. Ей хотелось сорвать с себя одежду, чтобы избавиться от обжигающего зуда шерсти на ставшей чересчур чувствительной коже.
Блейд выругался, затем лизнул ее бедро. Жаркое прикосновение языка едва не заставило Онорию потерять самообладание.
Она вскрикнула.
– Онория.
Он произнес ее имя без акцента, вроде как отчаянно и с примесью чего-то еще. Она посмотрела ему в глаза. Дикое желание во взгляде Блейда застало ее врасплох, а ответный порыв охватил все тело.
Господин расстегнул ремень, отбросил его в сторону, прижал льняную тряпочку к ранке, останавливая поток крови, и поспешно перевязал.
– Где? – выдавил Блейд.
Онории не нужно было спрашивать, о чем он. Но даже сильное желание не могло заставить ее признаться о таком вслух.
Их взгляды встретились.
«Прикоснись ко мне, умоляю».
– Здесь? – Он сжал ладонью горячий розовый холмик между ее ног.
Онория должна была запротестовать, но вместо этого приподняла бедра, чтобы прижаться к мужской руке нагретой плотью.
«Сильнее».
– Вот так? – хрипло и напряженно спросил Блейд, подтянув ее юбки вверх.
Хлопковое белье промокло насквозь. Прохладный воздух омыл разгоряченную кожу, когда Блейд расстегнул пуговицы. А когда коснулся обнаженного пульсирующего средоточия, Онория вскрикнула, будто пронзенная молнией.
– Черт тя подери, Онор!
Блейд приподнялся. Его рубашка распахнулась, открывая взору выпуклые вены и мышцы. Он играл с ней пальцами, посылая искры в ее лоно. Онория приподнималась и изгибалась, чувствуя, как в ней что-то растет. Волна. Огромная волна желания, угрожающая потопить ее. Онор никак не могла ей противостоять.