– Я обещала отцу, – прошептала Онория. Слезы защипали глаза, грозя захлестнуть ее. – Я обещала ему заботиться о вас. – Горло свело спазмом боли. – Нет, – прошептала Онория, качая головой. – Нет.
Чарли повернулся к ней и прошептал:
– Пожалуйста.
Рыдания рвались наружу откуда-то из глубины. Онор пыталась сдержать их, заглушить, прижимая к губам костяшки пальцев, но безуспешно. Плечи задрожали от силы этих рыданий. Слишком поздно.
– Нам нужен голубокровный, – сказала Лена. – Чтобы помочь Чарли во время превращения.
Казалось, слова доносятся откуда-то издалека. Онория едва их слышала. Она потерпела неудачу. Внутри все так свело от боли, что бедняжку едва не стошнило.
– Как думаешь, Блейд мог бы поддержать нас? Онор? Как считаешь, он бы нам помог?
Чьи-то пальцы впились в предплечье, и в поле зрения появилось лицо Лены, пристально смотревшей на сестру.
– Нам нужен голубокровный, – повторила Лена. – Ты доверяешь Блейду? Думаешь, он сможет помочь обратить Чарли?
Онория прикусила губу. Надо взять себя в руки. Чарли все еще болен. Если кто-то не облегчит ему переход, он может сорваться и стать ночным кошмаром трущоб. Но могла ли она доверить Блейду жизнь брата?
После стольких месяцев в страхе тяжело бороться со старыми привычками. Но ответ пришел на удивление быстро. Блейд был к ней намного добрее, чем она того заслуживала, в то время, как сама Онория отвечала на эту доброту крайне скупо.
– Да, – прошептала она. – Я приведу его.
Это наименьшее, что она могла сделать, ведь именно ее гордость обошлась Чарли так дорого. И небеса свидетели, если Блейд поможет, Онория найдет способ вернуть и этот долг.
* * *
Блейд зашел в свою комнату и захлопнул дверь прямо перед лицом Эсме. Она следовала за ним по лестнице, требуя, чтобы он поговорил с ней, но у господина не было ни времени, ни желания. День охоты в туннелях вместе с Бэрронсом выдался длинным и изматывающим. Блейд ссутулился от усталости. Он бы отдал что угодно за возможность рухнуть сейчас на матрас и просто поспать. Хотя бы несколько минут покоя, прежде чем он сможет заниматься домашними делами и разбираться с требованиями Эсме.
День превратился в цепочку ужасных находок. Выяснилось, почему вампир перестал охотиться в трущобах: все жители Подземного города пропали. В некоторых пещерах-комнатах остались признаки поспешных сборов перед побегом. В других же – разгром или брызги крови. В нескольких обнаружили мертвые тела.
Блейд снял пальто и отбросил в сторону. Кожа с громким шлепком приземлилась на спинку кровати. Повернувшись, он схватил бутылку бладвейна, поднес к губам и замер.
Из кресла, подобрав под себя ноги в одних чулках, на него серьезно глядела Онория. Как только Блейд увидел ее, то узнал тонкий женский аромат, витавший в воздухе. Вонь от запекшейся крови и разложения по-прежнему заполняла ноздри, но запах Онории пробивался сквозь них, словно свежий ветерок.
Жар охватил тело и опустился вниз к члену. Блейд был с ног до головы перемазан в грязи и прочих субстанциях, слишком отвратительных, чтобы о них вспоминать, но ему хотелось прижать гостью к стене и избавить от тяжелых юбок платья. Его ноздри раздулись, мир вокруг утратил цвета. Блейд сжал кулаки.
– Ты чо тут делашь?
Онория вздрогнула от его резкого тона. Он впервые заметил синяки у нее под глазами и этот взгляд... взгляд человека, потерпевшего поражение. Грудь сдавило тисками, там, где-то под ребрами. Блейд никогда раньше не видел Онор такой.
– Мне нужна твоя помощь, – тихо ответила она, не пошевелившись.
Он усмехнулся:
– Ну конечно.
Единственная причина, по которой она могла к нему прийти. Блейд отвернулся и сорвал кожаные наручи, тщательно избегая скрытых в них острых лезвий. Та же участь постигла потрепанный кожаный нагрудник – хозяин трущоб остался лишь в пропитанной потом рубахе. Потянув за воротник, Блейд через голову стащил и ее.
Непривычно тихая, Онория смотрела на свои руки, нервно сжимая пальцы.
– Я волновалась за тебя.
Блейд скомкал рубашку.
– Че вдруг? Боялась, наш лордик воспользуется шансом и воткнет мне нож в спину? Такскать, сузит круг соперников?
– Не уверена, что понимаю, о чем ты.
– Или, може, волновалась, что я его пырну? – произнес он, швыряя рубаху через всю комнату.
Бледные щеки Онории вдруг залила краска.
– О чем ты, черт тебя побери?
Блейд большими шагами подошел к ней. Наклонившись, положил руки на подлокотники, боясь, что если прикоснется к Онории, то уже не остановится. Она напряглась и плотнее вжалась в кресло.