– Ты прекрасно справишься, Дел. Как всегда.
Похоже, его слов было достаточно, чтобы ободрить ее. Собрав юбку, она уверенно поднялась на сцену.
Пока Делла с группой обсуждали, какую песню сыграть первой, Кэтрин встала рядом со мной.
– Сейчас ты увидишь настоящее шоу. У Деллы замечательный голос. Держу пари, лучший в округе. Иногда они с Абелем поют дуэтом в церкви, – она выдержала паузу, пронзая меня взглядом. – Из них хорошая пара. Они всегда подходили друг другу.
В ее словах чувствовался подтекст, но мне потребовалась пара секунд, чтобы уловить его смысл. Судя по тому, что я знала о Делле, вряд ли ей понравились бы ехидные намеки подруги.
Они даже не представляли, что я, несомненно, наименьшая из проблем Деллы.
Кэтрин продолжала многозначительно смотреть на меня, и я пожала плечом.
– Как скажешь.
– Еще как скажу. Как и любой человек в Уилере. Все знают, что они будут вместе. Делла положила глаз на Абеля, еще когда они были детьми.
– Занятно. А на кого он положил глаз? – поинтересовалась я, не успев прикусить язык. Кэтрин одарила меня таким взглядом, от которого и краска отслоилась бы от стен, и вернула внимание к сцене.
Группа закончила играть вступление, Делла задрала подбородок и запела. Ее голос, ясный и чистый, с легкостью поднимался по холмам и долинам задорной мелодии. Зрители захлопали в такт. Ко второй песне я бессознательно начала приплясывать. Даже Кэтрин немного расслабилась и кивала под веселую музыку. Когда Делла запела «Арканзасский путешественник», из толпы вышла пожилая пара и затанцевала под одобрительный свист Абеля.
Песня подошла к концу, и зрители бурно зааплодировали. Делла покраснела и, помахав в знак благодарности, собралась уходить со сцены.
– Сыграйте что-то для виргинской кадрили! – потребовал пожилой танцор, явно не желая заканчивать веселье.
– Дедуля, никто уже давно не танцует кадриль, – с юмором ответил молодой человек в подтяжках. Старик шутливо отмахнулся от его слов.
– Делла, разве дедушка не учил тебя фигурам? – спросил Абель. – Сможешь быть ведущей?
– Попробуй! – крикнул старик, и пожилая партнерша его поддержала.
Люди начали один за другим просить, чтобы Делла повела кадриль, пока их голоса не слились в хор. Та вскинула темную бровь и окинула Абеля взглядом, присущим только давним друзьям, которые хорошо друг друга знают. Он как бы говорил: «Ну и во что ты меня втянул?» Абель широко улыбнулся.
Делла развела руки в стороны и громко объявила, перекрикивая скрипку:
– Дамы – слева, джентльмены – справа!
Хихикнув, какая-то девушка схватила нас с сопротивляющейся Кэтрин и отвела в сторону, мужчины и мальчики выстроились напротив. Делла посмотрела на меня со сцены и хитро кивнула на Джаспера.
– А теперь поклонитесь партнерам.
Джаспер согнулся передо мной пополам.
– Я никогда этого не делала, – сказала я и попыталась уйти, но меня зажали в кругу шумные зрители. Не выпрямляясь, Джаспер кивнул в знак поддержки.
– Это несложно. Просто повторяй за мной.
Бежать было некуда, так что я присела в худшем реверансе в истории и смирилась со своей судьбой.
– Покрутите партнера, – крикнула Делла, и Джаспер взял меня под руку.
– Ну, начинается, – сказал он, вращая нас.
Другие пары весело кружили то в одну сторону, то в другую, меняя руки. Под заводную музыку и топот сапог мы чередовали партнеров и продвигались по линии в головокружительном вихре юбок.
Не успела я моргнуть глазом, как моим партнером по танцу оказался Абель, и в эту секунду Белла крикнула:
– Променад!
Он протянул мне руки ладонями вверх.
– Вот так.
Я накрыла его ладони своими, и мы пошли боком, вприпрыжку, между рядами ликующих танцоров. Когда мы проходили мимо Кэтрин, она с неодобрением покачала головой. На долю секунды Абель посмотрел мне в глаза и тут же опустил взгляд на примятую траву. Его щеки залились краской. Может, ему было стыдно, что он здесь, танцует и веселится, пока его девушка сидит где-то в одиночестве.
Заразительная энергетика кадрили быстро вытеснила неприятные мысли из головы. Скрипка играла ведущую роль, ее звонкие ноты, подобно стае птиц, взмывали к ясному голубому небу. К концу песни я снова встала с Джаспером для финального вращения, а затем музыка оборвалась на жизнерадостной ноте.
Публика разразилась аплодисментами. Я присоединилась к толпе, одновременно смеясь и пытаясь отдышаться. Делла с группой поклонились на сцене.
– Я ужасно танцую, – сказала я Джасперу. Это ничуть меня не удивило, зато приятным сюрпризом стало то, что мне все равно понравилось.
На краю кучки зрителей, среди радостных наблюдателей, стоял седовласый мужчина в мрачном черном костюме и угрюмо смотрел на нас. Под жиденькой бородой его лицо было впалым и морщинистым. Тощее, узкое телосложение придавало ему хрупкий вид, но во взгляде, направленном на нас, пылал огонь.