Может быть, если бы контролирующий орган более тщательно проводил инструктаж по этическим нормам со своими сотрудниками, визиты проверяющих были бы не столько болезненны. Но когда к наказанию рублем добавляются моральное давление и жесткая критика, жертва испытывает настоящее психологическое насилие. Любви к дотошным и резким ревизорам это не добавляет, а самооценке наносится серьезный урон. Только высокие чины считали этот эмоциональный террор отличным инструментом воздействия на ленивых работников, и, составляя собственные отчеты, хвалились высокой эффективностью проверок.
Юрий Владимирович устало махнул рукой на своего сотрудника, и Денис догадался, что его путаные фразы на самом деле не слишком убедили руководителя. Но пар директор выпустил уже вчера, и за ночь решил, что семь бед – один ответ. Смысла сотрясать воздух уже не было – для этого скоро прибудет уполномоченное лицо. А у него хватало и иных забот. На самом деле, ошибки молодого человека были вполне исправимы, хотя и нанесли вред и без того непростой работе начальства. И он выдворил Дениса из своего кабинета, посоветовав сидеть тихо до начала продолжения разбирательств.
В состоянии какой-то прострации нерадивый сотрудник вернулся на свое рабочее место. Но никогда не испытывавший никотинового голода молодой человек, в минуты стресса неудержимо тянулся к сигаретам. А они имели свойство заканчиваться. И, кляня собственную рассеянность – даже в таких досадных мелочах – Денис зашвырнул в урну смятую пустую пачку, и спешно оделся. Грубое нарушение правил трудового распорядка не поощрялось, но и не наказывалось в учреждении. Сотрудники регулярно сновали между корпусами, и если кто-то ненадолго пропадал за раскрытыми воротами, то его отсутствие не привлекало внимания. Вот только в сложившейся ситуации действия опального делопроизводителя попахивали лозунгом «слабоумие и отвага». Но издерганные нервы заглушили разумные доводы, и Денис торопливой походкой совершил марш-бросок до ближайшего магазина и обратно. Правда, инстинкт самосохранения все-таки заставил его сбежать и вернуться через запасной выход с неработающей видеокамерой и прореху в ограждении, выпадающую из зоны наблюдения.
Обошлось. «В конце концов, должно же мне хоть в чем-то везти», - мысленно пробурчал молодой человек, возвращаясь на территорию организации. Выкурив две сигареты подряд еще по дороге, он наконец закрылся в своем кабинете, и приготовился ждать. Но проходил час за часом, а министерская чиновница так и не появлялась.
Серое полотно октябрьского неба больше не проливало слез, и не вздыхало порывами пронизывающих ветров. Но, хотя погода умилостивилась вновь, окрестности учреждения нельзя было назвать привлекательными для прогулок. Серый цвет преобладал здесь в любое время года, перетекая из оттенка в оттенок по бетонным ограждениям, безликим стенам завода и складов, и скалистым нагромождениям песка и щебня. А вдоль короткой дороги от остановки общественного транспорта до ворот организации вольготно пролегал широкий овраг перед заброшенной стройкой.
В нем-то и было обнаружено тело. Подобные места не редко провожали в последний сон замерзших и больных бродяг, но сегодня прибывшие по вызову полицейские обнаружили совсем не то, чего ожидали. По костяшкам огрубевших пальцев, звездно-погонным плечам и небритым подбородкам проползла склизкая тень страха, своим мерзким шевелением задевая даже нервы-канаты опытных сотрудников.
Тем временем напрасное ожидание порядком утомило Дениса. Изматывающее душевное напряжение опасно и для разума, и для подсознания в равной мере. Но если организму удалось защититься от разрушительных срывов и потери контроля, наступает период апатии и равнодушия к проблемам. Молодой человек отодвинул стопки бумаг и откинулся на спинку стула, держа в руке телефон. Ему очень захотелось наконец услышать Дашу.
- Привет-привет, - пропела она в трубке торопливым голосом, - Ты как? А мы тут с братом отгоняем в ремонт его колымагу. Опять не завелась. Думала сыну за подарками сгонять, а вот теперь все ждем, пока ребята сообразят, что чинить.