Терентьев шумно вздохнул и потер сильные руки, уже переставшие потеть и обретшие прежнюю хватку. «Колоть» мальчишку больше необходимого не было смысла, пусть следователь сначала разберется с протоколами полицейских опросов, министерской проверки и записями видеокамер. Никаких зацепок оперативниками обнаружено не было, но порядок есть порядок. Пока же необходимо выяснить больше о результатах деятельности чиновницы в других сферах, возможных личных мотивах ее устранения, и традиционно отработать версию случайного нападения (хотя, как такое можно сделать случайно?!). Это был самый минимум предстоящей работы. Что заключение экспертов рано или поздно будет дано с указанием на признаки насильственной смерти, Терентьев не сомневался.
Рабочий день в учреждении был неизбежно парализован появлением полиции, и приумножавшимися с каждым часом слухами. Заведующие отделений кое-как старались призвать сотрудников к выполнению самых срочных дел, но и сами находились в возбужденно-рассеянном состоянии. А Дениса, когда оперативники наконец покинули территорию организации, директор оставил на чашку чая, которой молодой человек запил рюмку коньяка из сейфа руководителя. Юрий Владимирович, враз позабыв свои претензии к делопроизводителю и старательно приглушая басистый голос, полных десять минут возмущался на тему случившегося.
- Да за кого они нас принимают?! Думают, мы настолько тут боимся ревизий этих крючкотворов, чтобы за углом караулить?! Да тьфу на эти бумажки! Я тебе сам все штрафы оплачу, понял, - внушительно, но по-дружески, сообщил он Денису, опрокидывая вторую рюмку, - Пусть подавятся!
От этого простого, почти душевного монолога, молодой человек почувствовал себя немного лучше. Коконов был не плохим человеком, а всего лишь строгим директором. И по-мужски умел стоять за своих, придерживаясь старых правил. Денису даже захотелось принять соблазнительное предложение начальства и разделить запасы алкоголя пополам путем распития. Но Даша… Нет, сегодня нужно было быть за рулем ни смотря ни на что.
Так происходило почти все месяцы их отношений – она забирала не только его нервы, время и доступные средства, но даже отнимала возможность совершать собственные безобидные глупости. С виду, абсолютно не желая такой жертвенности от юноши, разумеется.
Юрий Владимирович сильно не настаивал. Оценив полуобморочный вид своего подчиненного, он добродушно закряхтел и велел невезучему делопроизводителю отправляться домой. Денис ответил директору слабой улыбкой, исполненной самой искренней благодарности.
- Иди-иди, - с напускной суровостью повторил директор, - Только никого там больше по дороге… не того, - невесело хохотнул он над собственным образчиком черного юмора.
Странное происшествие и подозрительность полицейских заставили Юрия Владимировича взглянуть на Дениса по-отечески. Мало кто знал, что собственный сын четы Коконовых был еще большим бездельником, настоящей головной болью для отца и матери. И в бранной ругани директора на самом деле звучали отголоски привычных родительских нравоучений (по большей части, бесплодных).
Перед тем, как покинуть учреждение, Денис пообедал заготовленным пайком, запершись в кабинете от любопытных и желающих посплетничать коллег. Посадив очередное пятно на бывшие когда-то светло-голубыми джинсы, молодой человек вспомнил, что даже не переоделся в спешке со вчерашнего дня. Зато теперь для этого были все основания. Он завершил свою скромную трапезу, тщательно запер хлипкую дверь и направился к выходу. «Все-таки хороший мужик», - думал Денис про своего руководителя, уже выезжая с огороженной территории. Лишний час свободного времени обеспечил ему дорогу до дома почти без пробок и подарил минуты великолепного нерукотворного зрелища прощания уходящего дня.