Отыскав на кухне холодные котлеты, молодой человек подкрепил остаток сил перед долгим вечером, и отправился на уродливое свидание. Почти целый час он добирался по остаткам автомобильных заторов на самую отдаленную окраину города. Здесь не было ни парков, ни оживленных торговых центров, а преобладали грубые, прямоугольные сооружения складов и ютились несколько увядающих предприятий. Столь же неэстетичный, сколь и неотъемлемый для многих удаленных районов пейзаж какое-то время был для Дениса прямо-таки радужным миром. Теперь воспоминания о собственной наивности горчили несбывшимися надеждами и разочарованием.
Но сам поселок был еще впереди. Проскочив, запутавшись в мыслях, нужный поворот, Денис притормозил и медленно развернулся на пустой дороге. Со второй попытки он наконец попал на узкую улочку, ведущую между рядами частных домов. Архитектура здесь поражала разнообразием, хотя вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык назвать это положительной особенностью поселка. Неуклюжие жилища перемежались с гаражами и сараями, а заборы из всевозможных подручных материалов вообще навевали какое-то постапокалиптическое настроение. Электрификация местности тоже была не на высоте, зато более развитое животноводство лаяло на машину Дениса на все лады почти с каждого двора. Медленно прокатившись по всей длине улице, молодой человек свернул на проселочную дорогу (по счастью, дожди не сильно ее размыли) и, покачиваясь на неровностях, выехал к искусственному водоему. На другом конце пруда уже был отлично виден свет фар беспорядочно стоявших автомобилей и пляшущий огонь костра. «Полетел мотылек на огонек», - пробурчал Денис, пока «рено» огибало водоем. Но его крепко подсевшее на наркотик сердце забилось чаще и жадно потянулось к вожделенной «дозе».
«Доза» встретила своего молодого человека шумными объятиями, запахом недорогого алкоголя и канонадой звонких восклицаний. Разумеется, в ближайшее время она и не собиралась покидать мелкомасштабного пикника, и немедленно потащила Дениса здороваться со знакомыми и представляться незнакомым членам компании, общим числом достигавшей одиннадцати человек.
О Даше Сорокиной нельзя было составить никакого определенного первого впечатления. Да и второго тоже – слишком уж быстрая и противоречивая натура была у этой неугомонной девушки. На ее упругой фигуре с приятными формами одинаково хорошо смотрелась как спортивная, так и классически-деловая одежда. Иссиня-черные волосы, стриженые под «каре» обрамляли очень подвижное лицо с выразительной мимикой, полными чувственными губами и стреляющими карими глазами. На нем могла с ошеломляющей быстротой поменяться вся гамма настроений, даже без видимых причин, оставляя собеседника в легкой психологической контузии. При этом она была чрезвычайно дружелюбна в кругу друзей, ратовала за круговую поруку и общие интересы, а свою отрицательную долю энергии направляла на возмущения социальной несправедливостью в обществе и постоянно меняющихся недоброжелателей.
В этот вечер Даша была затянута в теплую кофту, коротенькую кожаную куртку, сапоги и джинсы на низкой талии. С ее соблазнительными округлыми бедрами было не слишком удивительно, что нижнее белье настойчиво давало о себе знать при любом наклоне. А наклонялась за упавшими вещами Даша всегда легко и смело на прямых ногах. То была одна из множества ее привычек, граничащих с вульгарностью, но и заводящих иногда с пол-оборота. Оголяющаяся в опасное время года поясница нисколько не заботила девушку – она обладала железным здоровьем и всегда была разогрета бьющим через край энтузиазмом.
Сам Денис вовсе не относился к числу тех, кого называли модным словом «интроверты», и не сторонился открытого общения. Но трудно быть душой компании, одновременно следя, не ухватит ли кто неподобающим образом твою девушку, и тратя все энергетические ресурсы на изобретения способов без скандалов уединиться со своей второй половиной. Ведь «тусить» Даша могла без сна и еды до потери пульса, так что попадая домой просто падала пластом на кровать и отключалась на несколько часов. Мало приятного для молодого любовника узнать, что весь наглядный темперамент его избранницы оказался аляпистой хлопушкой, выбрасывающей все свое внутреннее содержимое в воздух с громким «паф-ф-ф». И достаточно сложно было составить должный реприманд – в ответ на критику Даша моментально становилась вздорной и обидчивой, уходя в глухую оборону.
Денис украдкой оценил обстановку на предмет непредвиденных обострений. Легче не стало. Кроме обоих братьев Сорокиной с своими девушками (в сравнении с ней самой более спокойных и внимательных к своим молодым людям, хотя и неизысканных), здесь присутствовали еще две изрядно подвыпившие подруги Даши и четверо незнакомых парней, по всем признакам вальяжного поведения ощущавших себя хозяевами положения. Один из них, представившийся Алексеем, с высоты богатырского роста открыто бросал недвусмысленные взгляды на девушку Дениса. Еще двое – Игорь и Данила – сыпали посредственными остротами и разливали какое-то охмеляющее пойло из пластиковых бутылок. Четвертый же, Владислав, оказался родным дядей Алексея, имел коренастое телосложение и постоянно ерошил спутанные волосы над хмурым лбом короткими сильными пальцами. Лицо его выражало невысказанную угрозу непонятно кому, но активного участия в разнузданной болтовне он не принимал.