«Зачем мне все это?», - задавал бессмысленный вопрос себе Денис, как, наверное, делал каждый зависимый от вредных привычек в минуты самоуничижения. Даша же лежала с чувством выполненного долга, и уже начинала что-то стрекотать о наболевших проблемах, несправедливых условиях труда, постоянно попадающих в разные беды родственниках и собственной доблести в непростой судьбе. Да, она умела одновременно обсуждать несколько тем, обрушивая на собеседника целый ворох событий, имен и должностей. Ей не пришло в голову справиться о его собственном дне, и Денис снова отказался от мысли откровенничать с девушкой. Но, хотя он уже давно научился абстрагироваться от потока информации, скрытых намеков и пожеланий, на этот раз молодому человеку пришлось вынырнуть из собственного тумана. Настойчивая просьба-убеждение Даши требовала его участия в беседе.
- Ну поехали, - настойчиво теребила его за руку Сорокина, ободряюще улыбаясь, - Сейчас выспимся, утром я нам завтрак соображу, и помчимся. Чего в городе делать?
Ее озарила идея поехать в родной поселок вслед за родителями и сыном. Ничего необъяснимого или предосудительного в этом желании не было, но можно же было как-то заранее обговорить совместный отдых. Остаткам гордости Дениса не нравилось, что его девушка всегда распоряжалась их совместным времяпрепровождением на свое усмотрение.
- Я думал в кино сходим, может посидим потом с кальяном где-нибудь, - попытался он оказать сопротивление Дашиному натиску.
Но не так-то просто молодому романтику сопротивляться упорности обнаженной девушки. Она обрушила на него весь свой арсенал убеждения: завлекала, обижалась, настаивала, шутила и требовала. Через какое-то время ее парень устало сдался, и Сорокина тут же облегченно расслабилась. Излишне усердно благодарить Дениса она не собиралась, благо ночное время позволяло сделать сонный вид.
- Ну все, тогда отдыхать! – с притворной строгостью скомандовала она материнским тоном
Денис, конечно, покривился на столько некстати появившуюся у своей девушки сонливость, но Даша забралась под одеяло, и вытащить ее оттуда не представлялось возможным.
- Давай хотя бы покурим, - предложил молодой человек, но ответом ему было неразборчивое бормотание.
Он с немым укором посмотрел на неподвижную горизонтальную фигуру, с тем же результатом можно было буравить взглядом заглохший автомобиль. Руки мастера могут оживить ставшую неподвижной груду металла, но обывателю сломанную технику уже не завести.
- Видно, паршивый я мастер, - неожиданно для себя вслух произнес Денис, но из-под одеяла высунулась рука и показала поднятый вверх большой палец.
- Отличный… - пробормотал голос Даши, - Это я сегодня разбитое корыто… Приятных снов.
«Корыто» и Сорокина – понятия несовместимые, но ее острое чутье и льстивая реакция все-таки немного утешили Дениса. Он ведь умел довольствоваться малым.
Молодой человек закряхтел и в одиночку отправился на свежий воздух. Сонливость, как назло, улетучилась без следа. По всем признакам, он должен был без чувств забыться в кровати, но вот поди ж ты – именно сейчас Денису захотелось не отдыхать, а сделать что-то важное. Только он не знал, что.
Трескуче зажглась сигарета, и с выдохом сизый дым устремился в ночь. Было почти тихо, только резала слух чья-то сиплая ругань вдали и дважды лениво гавкнула соседская собака. Смотреть во дворе было особо не на что, и молодой человек запрокинул голову к небу. Здесь оно стало каким-то другим – равнодушным, совсем обычным. И звезды в просветах туч больше не манили мечтательными высями.
Но голова все-таки закружилась. Потеряв равновесие, Денис прислонился к толстому столбу забора. Очень захотелось потерять сознание и очнуться в какой-нибудь другой жизни. «С твоим-то везением, может оказаться еще хуже», - ехидно поддел его внутренний голос, - «живи уж там, где дано». Денис не стал спорить с приступом шизофрении (а что такого, очень многие выдающиеся люди были психически не здоровы), но ему показалось, что ненадолго он все-таки отключился.
- Надо идти спать, - твердо сказал себе молодой человек, и выбросил окурок за ограду.