Девушка мягко, но крепко взяла под руку молодого человека. Руки у нее были прохладные и красивые, а кожа белая-белая, словно молоко. Но вовсе не болезненная с просвечивающимися венозными узлами, а просто очень светлая и сухая. Она всегда прикасалась к нему только когда время их уединенного свидания подходило к концу. И он не хотел уходить. Но круговорот жизни не терпел бессмысленных романтических капризов, и не позволял молодому человеку слишком долго прятаться в кармане своих иллюзий. Его ждала бессовестно брошенная работа, вечно нуждающаяся в помощи девушка и постоянно ссорящиеся родственники. Длинный список повседневных дел. А ее… кто знает. Она никогда не торопилась, но всегда уходила легко. И всегда приходила снова.
Некоторое время они шли в молчании, не смотря друг на друга, но наслаждаясь осенью, и будто растворяясь в ее очаровании. Сами того не замечая, они ступили под крону красного клена. И когда неожиданно вовремя подул легкий ветерок, яркие, словно нарисованные, листья посыпались чудесным контрастом на их головы и привычно-золотой ковер октября.
- Это знак! Знак! – негромко воскликнула девушка, указывая на сочетание темно-бордовой куртки Дениса с красивым красным листопадом, - Теперь мы будем встречаться здесь.
- Замечательно придумано, - согласился молодой человек, и сразу задал волновавший его вопрос - Значит, через неделю?
- Да, - просто ответила девушка.
В ее словах никогда не было ни слащавой покорности, ни капризного кокетства. И Денис знал, что за их встречами не кроются ни тайные желания, ни хитрые планы или приземленные интересы. Их дружба была так проста, что казалась невозможной в современном мире. Как будто кто-то в нудный социально-бытовой роман вписал несколько строчек из детской сказки. Невероятно. «А ведь я и сам – нудный и социально-бытовой», - уныло подумал Денис. Но, почувствовав легкую перемену в его настроении, девушка заулыбалась, закидала спутника опавшими листьями, и замахала руками:
- Эй, зануда! Я с тобой! Так и быть – бери! – она протянула красный лист Денис и погрозила пальцем, - но смотри мне, чтобы только в Шекспира!
Ее друг трагическим жестом приложил правую руку к сердцу:
- Обещаю и клянусь. Буду беречь, как свой первый миллион. Если бы он у меня был, - торжественно уверил ее Денис.
Иногда юноша боялся, что она может исчезнуть из его жизни так же легко, как и появилась в ней. Но когда он смотрел в ее глаза, то верил, что этого никогда не произойдет. Понимал, что так не бывает, что она – чья-то дочь, может сестра, или даже супруга или мать. И жизнь однажды возьмет свое. Но все равно – верил. И не мог объяснить, почему.
У красного клена они договорились оставлять записки – если кто-то не сможет прийти или захочет выбрать другой день для встречи. И расстались как всегда – просто сказав «пока», перед тем как растворится в реальном мире. Только красный клен что-то прошумел вслед юноше, идущему к автомобильной стоянке. И тот пробормотал сварливо старому дереву: «Легко тебе говорить. Растешь себе тут столько лет, и ни забот, ни ответственности. Может я тоже хотел бы так: остаться в собственном мирке навсегда. Но как же быть? Тяжело…»
Сентиментальные условия их встреч казались смешными и нелепыми в материальном амбициозном мире. Они были так далеки от серьезных взрослых свиданий, где романтика — это томные возгласы и хвалебные оды прекрасному телу, что под толстым слоем масел и кремов было торжественно разложено на огромной, как проценты взятого на нее кредита, кровати. Или маслянистый приторный запах умирающих ради чьей-то снисходительного одобрения цветов. И комплименты – как сказал один из классиков «дети похоти и лжи». Липкий и сладкий поток бесконечных слов и фраз, сальные взгляды, угодливые улыбки… Но их романтика была иной. Настоящей, по-детски искренней, непредвзятой и не требовательной. И Денису казалось, что он этого просто не заслужил.
Из серой завесы туч просочились первые капли дождя, и молодой человек ускорил шаг. (Простужаться и заболевать было нельзя, слишком много всего надо сделать. А болел он как классические мужчины из анекдотов, и с небольшой температурой терял девяносто процентов эффективности действий). Но небо так и не разразилось холодным ливнем, а продолжало тоскливо хныкать мелкими каплями, которые не распугали даже спортсменов на беговых дорожках. Миновав стайку девчонок в цветастых спортивных костюмах, проводивших Дениса равнодушными взглядами, он подошел к своему бежевому «рено», и, плюхнувшись на сиденье, ненадолго задумался ни о чем. «Ладно, надо ехать», - сказал молодой человек самому себе, и повернул ключ в замке зажигания. Мотор привычно заурчал. Грязноватые «дворники» смахнули дождевую влагу с лобового стекла, открыв Денису вид на двух мужчин, явно противоположных по характеру «бегунам» с парковых аллей. Он с иронией кивнул опухшим, но безмятежным лицам бродяг, и тут же обругал себя: «Телефон, остолоп ты этакий». Остаться без работы и примкнуть к упомянутым персонажам Денису не хотелось. А, между тем, он отсутствовал на рабочем месте уже непозволительно долго, хоть и прикрываясь уважительной причиной.