- Роман Андреевич, следователь, - представился подполковник, протягивая руку молодому человеку.
- Тимур, - после короткой заминки ответил на приветствие стройный юноша в модном приталенном полупальто, но с огромными кругами под глазами.
- Вижу, вы плохо спали сегодня, - спокойно констатировал Антонов, после рукопожатия быстрым внимательным взглядом оценивая специалиста.
Смуглое лицо хранит усталое, но упрямое выражение, темные густые волосы уложены в прическу с косым боковым пробором. Скупая мимика, но движения торопливые и четкие. Складывалось впечатление человека деятельного, не привыкшего отступать перед трудностями, и даже по-своему любящего их. Это было хорошо – подобных людей не много, а в некоторых сферах они ведь ой как нужны. Особенно, если энергичность сочетается с острым и ясным умом, на что Антонов очень надеялся.
Но и Тимур, в свою очередь, с любопытством изучал прибывшего визитера. Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти, открытой располагающей внешности и плотного телосложения. Умные светлые глаза смотрели пристально, но без цепкой настороженности, присущей опытным дознавателям. И вообще, гость имел вид сытый и благополучный, который нарушала только рукоять пистолета, едва выглядывавшая из кобуры под расстегнутой синей курткой с меховым воротником.
- Последний раз я хорошо спал до поступления в медицинский, - со вздохом сказал молодой человек, и Антонов понимающе усмехнулся
Тимур уже знал, что как только дело погибшей чиновницы попало в поле зрения федеральной службы безопасности, региональное управление немедленно связалось с «верхами». Оттуда сразу же направили своего человека. Напрашивался вывод, что существовал особый порядок действий при обнаружении аналогичных признаков преступления. Эти соображения растравили любопытство юноши, у которого вчера выдался хоть и нелегкий, но очень интересный день. Он успел почувствовать толику разочарования, когда стало ощущаться желание определенных людей прекратить ненужную путаницу со смертью заместителя прокурора и его друга. Результаты выяснения обстоятельств аварии полагалось свести к несчастному случаю, в результате «прекращения жизнедеятельности в процессе управления транспортным средством». Идиотская формулировка вызывала у эксперта брезгливое раздражение, но он понимал, что кто-то не хочет, чтобы дотошное расследование коснулось профессиональной деятельности погибшего. Однако в тот же день расстроенному специалисту выдали «в компенсацию» тело найденной женщины (по которой уже хотели отделаться «отписками» его коллеги). На этот раз причина смерти была более чем явной, вот только никак не хотела увязываться с реальностью. Утешение сначала было неравноценным, но теперь оказалось лихо закрученным сюжетом.
Подполковник действовал решительно. Объединяя в своей работе функции и оперативника, и следователя, и дознавателя, он стараясь сводить к минимуму использование местных человеческих ресурсов (и не беспричинно). Придерживаясь этой убежденности, он тактично выдворил с места преступления всех, кроме эксперта, прежде чем приступил к детальному осмотру тел.
В рамках следственных действий, Антонов был официально наделен очень широкими полномочиями. И неофициально – еще более широкими уже вне всяких рамок. По сути, все высшие должностные лица региона были поставлены перед фактом: в случае умышленного создания препятствий для проведения расследования, либо неоказания затребованной помощи уполномоченному офицеру, под виновником зашатается кресло в самые ближайшие сроки. Подобная резкость со стороны федеральных властей имела под собой веские, но не афишируемые, основания. И потому всегда вызывала удивленную и трусливую настороженность в субъектах, куда прибывали с рабочим визитом сотрудники Особого Отдела ФСБ. Правда, к судебно-медицинскому эксперту все это нагромождение условностей взаимодействия власть имущих никакого отношения не имело, и Тимуром владела сейчас не тревожная почтительность, а предвкушение интересного продолжения событий.
- Ну что ж, приступим, - произнес Роман Андреевич, когда за последним «лишним» захлопнулась дверь, и в кухне частного дома осталось только двое живых.
Прочие же присутствующие не держали обиду на внесшего сумятицу в расследование приезжего силовика. Они восседали за широким столом жуткой инсталляцией безумного и гениального художника. В хорошо отапливаемом помещении явственно чувствовался холод, каким-то жутким образом исходящий от тел. Знойные житейские страсти этой семьи нашли успокоение в могильной тени, но нахмурившийся подполковник вторгся в их идиллию самым неромантичным способом. К испугу эксперта, он, не надевая перчаток, стал ощупывать каждое тело на оголенных участках плоти, сдавливая и растирая омертвевшую кожу. И, переходя от одной жертвы к другой, становился все мрачнее и задумчивее. Вблизи становилось ясно, что все они умерли далеко не в безмятежном покое. Шесть мертвецов сидели в напряженных позах, словно каждый пытался подняться из-за стола – но никто так и не смог. Рука Алексея сжимала осколки стеклянного стакана, а рот разорвало в никем не услышанном крике. Его супруга и мать, сидевшие вместе, держались за руки как лучшие подруги – только из открытых переломов белели кости хрупких женских запястий. Хозяина дома и его брата с такой силой вдавило в край стола, что треснули ребра, а жена Владислава сидела, спрятав лицо, и обхватив голову руками с клочьями вырванных волос. Все тела имели ярко выраженный синюшный оттенок и были холодными и твердыми как лед.