Испытанный со знакомыми мужчинами прием внезапного натиска окончился ничем – подполковник только подивился напористому характеру девицы, но ее запрос разбился об вернувшуюся задумчивость Антонова как вода о камень.
Роман Андреевич постучал костяшками пальцев по подоконнику, восстанавливая субординацию:
- Думаю, мы пока закончили. Если у моего помощника не найдется вопросов
Тимур потерял пару секунд на осознание своего нового статуса, но деятельный разум быстро адаптировался к условиям. Немедленно отвалившись от стены, он сцепил руки за спиной и обратился к свидетелям:
- Пожалуйста, постарайтесь вспомнить – не упоминал ли кто-то из погибших о своей связи с какими-либо субъектами, предполагающими химические или физические опыты либо использование активных ресурсов в этих областях?
Эксперт явно переоценил интеллектуальные способности молодых людей. В наступившей тишине было отчетливо слышно только как засопел и сухо откашлялся подполковник. Тимур безрезультатно переводил взгляд с одного непонимающего лица на другое, пока Антонов не пришел ему на помощь:
- Мы имеем ввиду доступ к научной деятельности, в том числе и криминального характера. Производству серьезного оружия, сильных наркотиков, может что-то еще из области экспериментов.
Данила невразумительно замычал, но Игорь все-таки постарался ответить дотошному следователю:
- Да какое там… Вроде у Славы ружье где-то валялось. А может и врал. Леха травку курил иногда. Вот вроде и все, - пожал он плечами
Роман Андреевич подождал, не будет ли дополнений от остальных, но впустую. Махнул рукой:
- Можете быть свободны. Из города не уезжайте, обо всем подозрительном сообщайте немедленно, - он протянул Игорю прямоугольную белую карточку, на которой не было напечатано ничего, кроме номера телефона, - На случай, если решите что-то утаить, предупреждаю: вы не в безопасности.
Вспышку недовольства его последними словами подавили оперативники, быстро спровадившие молодых людей. Они же проинформировали подполковника, что еще шестерых участников полуночной гулянки пока найти не удалось. В доме Сорокиных было пусто, но у этой семьи имелись родственники в области. Полицейские высказали предположение, что Дарья, ее братья, и все их вторые половины могли ранним утром отбыть за город. Версия скоро подтвердилась путем использования мобильной связи, но Антонов не потребовал их для допроса. Подполковник ограничился несколькими, уже звучавшими в доме, вопросами по телефону и пообещал связаться с молодыми людьми позднее. Ничего нового он не узнал.
Следующие полтора часа прошли в общении с соседями и другими знакомыми погибших. Роман Андреевич по-прежнему много спрашивал о личностях жертв, и их перемещениях в последний день жизни. И продолжал получать малозначимые, по мнению Тимура, ответы.
Эксперта многое удивляло в способе ведения следственных действий приезжего силовика. Не считая пренебрежения остальными возможными свидетелями, из тех, кто последними видел хотя бы кого-то из Коростовых живыми, в методике подполковника было много странного. Антонов все еще медлил с отправкой тел, словно забыв о сонме мертвецов в соседнем помещении дома, не протоколировал свои допросы и больше не интересовался криминалистом, отослав его будто за ненадобностью. В чем заключается смысл его собственного присутствия, молодой человек тоже до конца не осознавал.
Но вот вереница доставляемых оперативниками людей наконец иссякла. Антонов потянулся, разминая суставы, и посмотрел на часы. Закусив нижнюю губу, он несколько секунд провел в раздумьях, но потом резко встряхнулся и дал знак Тимуру следовать за собой. Они вернулись в «покойницкую», где бьющие во все окна солнечные лучи словно терялись в заиндевелых трупах, бессильные их обогреть. Только сейчас эксперту пришла в голову странная мысль, что темные фигуры ледяных истуканов являют собой настоящий вызов светлому дню. Романистическая чушь.
Подполковник подошел к трупу Владислава, рассматривая нанесенные ранее повреждения. Затем подозвал молодого человека:
- Вы были правы, тела не собираются оттаивать так быстро, как должны. Но я хочу, чтобы вы взглянули на состояние органики в разрезе, нанесенном мной.