Тимура можно было смело отнести к агностикам, потому как энергичный характер не выдерживал постулатов религий, но и не желал соглашаться с тем, что сознание конечно, и однажды угаснет, будто по щелчку выключателя. И часто он мучился вопросом – во что же ему верить? Сейчас же эксперт превратился в сплошное противоречие, потому что мысли с оккультным душком только раздразнивали воображение, а логичный разум бунтовал против всякой мистики.
Положение спас Антонов. Подполковник, наконец, встрепенулся, и заявил:
- Бессмысленно ждать здесь. Я хотел раздобыть последний фрагмент этого паззла, но потеря времени становится неприемлемой. Будем действовать на ощупь.
- Значит, от этого «фрагмента» на дереве зависит успех всего расследования? – поинтересовался эксперт.
- О, вовсе нет, - сразу же отмел такое предположение Антонов, - Просто в нашей работе чем больше данных, тем больше и шансов выжить самому, - невозмутимо пояснил он
Тимур открыл было рот, но растерялся в своих ощущениях: любопытство и жажда новых открытий вступили в противостояние с элементарным чувством самосохранения за право высказаться первым на такое откровенное признание. А следователь вдумчиво продолжал, приоткрывая завесу таинственности:
- Я не отказываюсь от слов, что произнес за обедом о Денисе. Этот парень – совершенно обычный юноша для общества и своего окружения, - офицер сделал значимое ударение на последних словах, – Но он наделен с рождения замечательным, даже, чудесным, даром. И бывает так, что самые благие и ценные дары несут в нашу жизнь лишь разрушения и беды.
Офицер хотел добавить еще что-то важное, но тут, к досаде Тимура, раздался телефонный звонок.
Следователь почти ничего не сказал звонившему. Он возбужденно заходил по периметру помещения, только дважды повторив названный ему адрес. Из-за метания подполковника, молодому человеку не удалось разобрать ни слова на другом конце связи. Завершив разговор, Антонов довольно потер руки.
- Наконец-то мы на финишной прямой, - сказал офицер, и молодой человек позавидовал сейчас этому удовольствию: видеть обоими глазами четкую картинку, а не бродить в тумане, выискивая проблески света, - Нас ждет разгадка, и, может быть, нечто большее, продолжил Роман Андреевич, - Теперь главное - не сойти с дистанции. Немедленно в дорогу.
Подполковник спешно сгреб в чемоданчик свои растворы и инструменты, захлопнул ноутбук и накинул уже изрядно помятую куртку. Он потащил за собой к выходу Тимура, даже не удосужившись вернуть погибших в холодильные камеры.
Антонов действительно успел сделать исходящий вызов по телефону, пока они почти бегом передвигались по коридорам здания. Судя по коротко брошенным фразам, подполковник распорядился приступить к полному засекречиванию информации по каждому эпизоду. А следом, уже в машине, сделал звонок «наверх» (Тимур сделал такой вывод по изменившемуся, ставшему уставным, тону следователя), и запросил использование какой-то «группы». Исходя из ситуации, эксперт идентифицировал ее как некое силовое подразделение. Вполне ожидаемо, хотя все действия офицера по-прежнему казались Тимуру очень сумбурными.
Мощный мотор взревел уверенно и нетерпеливо. Холодный свет ксеноновых ламп пронзил сгустившийся вечер, и выскочивший с прилегающей территории седан помчался по улицам, мигая фарами нерасторопным участникам движения и сигналя зазевавшимся пешеходам. Меньше пятнадцати минут ушло на то, чтобы добраться до южного района города, который, хотя и являлся окраиной географически, был вполне обжитым, развитым и благополучным.
Но в тени высотных зданий, обеспечивающих район появлением все новых магазинов, кафе и кинотеатра (а также километровых пробок в часы пик), притаились старые скромные улочки с угловатыми крышами трехэтажных домов и ухоженными заботливыми руками дворами. Здесь жили преимущественно пенсионеры, и изредка – семьи с детьми, чьи родители любили уют старого стиля, которого все меньше оставалось в крупных городах современного мира. Если не устремлять взгляд к торчащим скалистым силуэтам многоэтажек, то можно было почувствовать себя на какие-то минуты окунувшимся в детство: вместо забитых до отказа парковок – клумбы с цветами и пара голубятен, на деревянных скамейках судачат бабушки, а продуктовые магазины на первых этажах почти не изменились за последние двадцать (или больше) лет.