Даже вальяжный подполковник проникся умиротворяющей атмосферой, пока длинный силуэт его автомобиля петлял по тесным улочкам района, покачиваясь на частых искусственных неровностях:
- Не правда ли, иногда кажется, что в таких местах нет места человеческой жестокости? – спросил он своего попутчика, но тут же ответил себе сам, - Но ведь это лишь видимость. Всегда и везде происходят убийства, насилия и грабежи, всегда и везде найдутся преступники и появятся жертвы. Для человечества это так же естественно, как есть, пить или дышать, - философски закончил он
- Даже мой скромный опыт подтверждает это, что уж говорить о вашем, - в общем-то, искренне, поддержал тривиальные высказывания Антонова эксперт.
- А вот один мой друг говорит, что когда-то были люди, которые умели жить в доброте и согласии. Думаю, это невозможно. Где-то в глубине души большинству нравится агрессия, нравится жить в борьбе и купаться в страстях. И тех, кто попытался бы лишить этого целый мир, наверняка растерзали бы в клочья.
- Может, так и произошло? – просто, чтобы поддержать разговор произнес Тимур, но почему-то, добился противоположного эффекта: подполковник что-то пробурчал себе под нос и замолк.
Похожий на сытую ленивую акулу, которая все же еще не прочь поживиться, «лексус» неторопливо заполз в узкий промежуток между домами, сплетая холодный взгляд своих фар с мягким светом желтоглазых фонарей двора. На этот раз водитель не стал бросать машину как попало, а аккуратно залез на очень низкий бордюр, остановившись между беседкой и цветными фигурами гномов ростом с ребенка. Наглому седану здесь было явно не место, но единственное парковочное пространство на пять машин конечно не пустовало, а на дороге, ведущей вдоль нужного дома уже стояли служебные автомобили.
У здешних подъездов не было железных, оснащенных домофонной системой, дверей, и полицейские дежурили около распахнутых деревянных. Немногочисленные прохожие с любопытством поглядывали на незваных гостей, но от вопросов пока воздерживались. Только негромко и как-то уважительно протявкал шпиц на длинном поводке, за другой конец которого держался высокий одышливый мужчина в длинном пальто.
Роман Андреевич отпустил по своим делам всех стражей порядка, освободив двор от непривычной суеты. Вместе с Тимуром они зашли в подъезд и поднялись по ступеням на второй этаж, оказавшись перед дверью с темно-красной обивкой и золотистым номером «32». Остановившись, Антонов обратился к эксперту с небольшим инструктажем:
- Я не такой уж черствый солдафон, как хотелось бы моему начальству. Нас встретит человек, который перенес большую трагедию в жизни. Попрошу тебя быть вежливым и сдержанным. Это случилось очень давно, но не думаю, что такие раны заживают.
Молодой человек в ответ заверил офицера, что будет образцом чуткости и понимания.
Входная дверь распахнулась почти сразу после веселой «птичьей» трели звонка. На пороге гостей встречала сухая, ухоженная старушка в тёплом и длинном медовом халате. Идеально выкрашенные в естественный русый цвет волосы схвачены старомодной заколкой, ласковые глаза смотрят близоруко, но гостеприимно.
- Здравствуйте, мальчики, - улыбнулась хозяйка, приглашая офицера и эксперта войти, - А я уже и чайку заварила, проходите скорее.
Торопливость подполковника испарилась, как только они переступили порог квартиры. Неуклюже толкаясь в маленькой прихожей, гости представились, разулись и сняли верхнюю одежду. Познакомившись с вошедшими, пожилая женщина засеменила на кухню, зовя следовать за собой. Скоро они были усажены за столик с цветастой скатертью, и перед каждым немедленно возник чайный набор из блюдца и чашечки, полной крепкого ароматного напитка.
Лидия Васильевна Перловская, вдовая и бездетная, проживала по адресу регистрации в полном одиночестве, не имея даже домашних животных. Однако, уединенный образ жизни совсем не сказался на ней, и бойкая старушка могла дать сто очков вперед многим современным молодым девушкам с «рыбьими» глазами и вечной депрессией.
- Вы так быстро приехали, - сокрушалась Лидия Васильевна, - Думала успею покушать приготовить. Ребята из полиции только-только меня предупредили, а вы уже тут как тут. Вот колбаски порезала, сырку. Хоть перекусите. Я-то знаю, каково на службе. Муж у меня, Царствие ему Небесное, - она привычно и быстро перекрестилась, - в органах работал. Бывало, что и вовсе поесть за целые сутки не удавалось.